Эдгар дж хайд призраки старого зеркала

Призраки старого зеркала

О книге

Аннотация

Скачать или читать онлайн книгу Призраки старого зеркала

На этой странице свободной электронной библиотеки fb2.top любой посетитель может читать онлайн бесплатно полную версию книги «Призраки старого зеркала» или скачать fb2 файл книги на свой смартфон или компьютер и читать её с помощью любой современной книжной читалки. Книга написана автором Эдгар Дж Хайд, является частью серии Ужасные истории, относится к жанрам Ужасы, Детская остросюжетная литература, Зарубежная литература для детей, добавлена в библиотеку 09.08.2022 и доступна полностью, абсолютно бесплатно и без регистрации.

С произведением «Призраки старого зеркала» , занимающим объем 54 печатных страниц, вы наверняка проведете не один увлекательный вечер. В нашей онлайн читалке предусмотрен ночной режим чтения, который отлично подойдет для тёмного времени суток и чтения перед сном. Помимо этого, конечно же, можно читать «Призраки старого зеркала» полностью в классическом режиме или же скачать всю книгу целиком на свой смартфон в удобном формате fb2. Желаем увлекательного чтения!

С этой книгой читают:

  • Вышел призрак из тумана — Эдгар Хайд
  • Посвящение в ведьмы — Эдгар Хайд
  • Некромант Фай. Часть первая — Николай Инюхин
  • Дом на краю ночи — Уильям Ходжсон
  • Пятьдесят оттенков ада — Тим Миллер
  • Последнее задание Гвенди — Ричард Чизмар, Стивен Кинг
  • Весь Буало-Нарсежак в одном томе — Буало-Нарсежак
  • Великий обмен и другие мелочи — Кавель Кавель
  • Человек, который сообщает плохие новости — Килан Берк
  • Забор Йоргенсенов — Бентли Литтл
Читайте также:  Фонд зеркало организация помощи лицам находящимся в зоне социального риска

Канал с обзорами, анонсами новинок и книжными подборками

Бот для удобного поиска книг (если не нашлось на сайте)

Свежие любовные романы в удобных форматах

О психологии, саморазвитии и личностном росте

Детективы и триллеры, все новинки

Фантастика и фэнтези, все новинки

Отборные классические книги

Цитаты, афоризмы, стихи, книжные подборки, обсуждения и многое другое

Библиотека с любовными романами, которая наверняка придётся по вкусу женской части аудитории

Библиотека с фантастикой и фэнтези, а также смежных жанров

Источник

Эдгар дж хайд призраки старого зеркала

Эдгар Дж. Хайд

УДАЧНЫЕ ПОКУПКИ

Софи онемела от восхищения, не в силах оторвать глаз. На столе грациозно танцевала прелестная кукла в серебристом сверкающем платье. Из музыкальной шкатулки доносилась мелодия — еле слышная, поэтому девочке пришлось склонить голову пониже, чтобы не пропустить ни одного такта. Прочие посетители магазина едва удостаивали эту куклу мимолетного взгляда. Кое-кто улыбался, вспомнив, наверное, что у них самих в детстве была такая игрушка. Изящные балетные туфельки маленькой танцовщицы сильно выцвели, бесчисленные серебряные блестки осыпались с кукольного платья. Мелодия зазвучала быстрее, балерина завертелась волчком и опять повернулась лицом к Софи. Девочка заметила, что на верхней губе куклы темнеет лишь одно маленькое пятнышко красной помады — видимо, много лет назад губы были накрашены, но краска давно полиняла.

«Милая, я тебя вылечу, — с нежностью подумала Софи. — Ты у меня станешь красивая, как новенькая».

В глазах девочки кукла была живым существом, волшебным, и Софи в тот же миг твердо поняла: без этой куклы ей не жить. Она не выйдет из магазина, если в руках у нее не будет чудесной музыкальной шкатулки.

Уголком глаза Софи покосилась на папу и маму. Они с головой ушли в оживленную беседу с владельцем магазина — пожилым седовласым мужчиной. С ним Софи познакомилась совсем недавно, точнее — несколько минут назад, когда родители привели ее, маленькую девочку, вместе с двумя старшими сестрами в этот антикварный магазин. Старшая сестра, Эми-Бет, взобралась на груду оранжевых ящиков в углу и задумчиво смотрела в окно. Прелестные старинные вещицы, которыми был переполнен магазин, не представляли для нее ни малейшего интереса. Софи вздрогнула и поежилась. А вдруг в этих ящиках водятся пауки — огромные, как рука по самое плечо! Но Эми-Бет молодчина, ничего не боится, даже пауков. Ей бы родиться мальчишкой. И одевалась она, как настоящий сорванец — в старые джинсы и мешковатые джемперы. Ее длинные, очень красивые белокурые волосы были зачесаны назад и перевязаны на затылке красной лентой — единственная уступка, на которую Эми-Бет соглашалась пойти, чтобы в ней все-таки признавали девочку. С Эми-Бет взгляд Софи переместился на вторую сестру, Люси, — та, как всегда, сидела, склонив голову над книгой. Она с наслаждением читала и перечитывала любую книгу, какая попадалась ей под руку. Софи никогда не понимала, чем так притягивает ее среднюю сестру печатное слово. Сама она читала не так уж мало — вполне достаточно для семилетней девочки, — но пускала в ход это недавно постигнутое искусство с осторожностью, приберегала его для глянцевых журналов с картинками, которые иногда покупала мама или раскладывали на столах в местной парикмахерской.

И вдруг Софи заметила, что ее балерина (а она уже считала ее своей) остановилась. Музыка смолкла. Софи протянула руку, чтобы снова завести музыкальную шкатулку.

Впервые в жизни мистер и миссис Джонсон пришли к полному согласию. С самой первой минуты, как только они вошли в магазин, их внимание приковало к себе великолепное старинное зеркало в позолоченной раме, висевшее над длинным низким прилавком. По правде сказать, это зеркало так очаровало миссис Джонсон, что она громко ахнула от восхищения. Муж ее держался намного сдержаннее, пока не прочитал ценник; но, выяснив, что зеркало ему по карману, он стал сговорчивее и согласился, что такой предмет старины будет превосходно смотреться в новой, недавно отделанной библиотеке, если его повесить над камином.

Пойдемте, девочки, — позвала дочерей миссис Джонсон. — Пора уходить.

Эми-Бет и Люси с готовностью подошли к родителям и распрощались с мистером Джонсоном.

— Зеркало будет доставлено вам послезавтра, — сказал он. — А до тех пор подумайте хорошенько, куда вы его хотите повесить. — Владелец магазина рассмеялся.

Миссис Джонсон повернулась и пошла к двери, но Софи не сделала ни шагу.

— Что случилось? — ласково улыбнулась мама. Как это похоже на Софи — всегда отыскивает в магазине самую красивую вещицу.

— Ой, мама. — Девочка подняла на мать умоляющие глаза. — Честное слово, я никогда-никогда больше не буду просить карманных денег, только купи мне эту балерину!

Миссис Джонсон взяла в руки музыкальную шкатулку, чтобы посмотреть, сколько она стоит, и с трудом скрыла улыбку. «Сильно сказано — никогда! Дети любят давать поспешные клятвы. Пообещают хоть царство небесное — и всего лишь за какую-то шарманку ценой в два с половиной фунта!» Ибо такова была цена этой игрушки, выведенная большими синими цифрами на картонке, прикрепленной к ноге балерины. Миссис Джонсон посмотрела на мужа. Он улыбнулся, пожал плечами и взъерошил пушистые волосы Софи.

Источник

Призраки старого зеркала [Эдгар Дж Хайд] (fb2) читать онлайн

Софи онемела от восхищения, не в силах оторвать глаз. На столе грациозно танцевала прелестная кукла в серебристом сверкающем платье. Из музыкальной шкатулки доносилась мелодия — еле слышная, поэтому девочке пришлось склонить голову пониже, чтобы не пропустить ни одного такта. Прочие посетители магазина едва удостаивали эту куклу мимолетного взгляда. Кое-кто улыбался, вспомнив, наверное, что у них самих в детстве была такая игрушка. Изящные балетные туфельки маленькой танцовщицы сильно выцвели, бесчисленные серебряные блестки осыпались с кукольного платья. Мелодия зазвучала быстрее, балерина завертелась волчком и опять повернулась лицом к Софи. Девочка заметила, что на верхней губе куклы темнеет лишь одно маленькое пятнышко красной помады — видимо, много лет назад губы были накрашены, но краска давно полиняла.

«Милая, я тебя вылечу, — с нежностью подумала Софи. — Ты у меня станешь красивая, как новенькая».

В глазах девочки кукла была живым существом, волшебным, и Софи в тот же миг твердо поняла: без этой куклы ей не жить. Она не выйдет из магазина, если в руках у нее не будет чудесной музыкальной шкатулки.

Уголком глаза Софи покосилась на папу и маму. Они с головой ушли в оживленную беседу с владельцем магазина — пожилым седовласым мужчиной. С ним Софи познакомилась совсем недавно, точнее — несколько минут назад, когда родители привели ее, маленькую девочку, вместе с двумя старшими сестрами в этот антикварный магазин. Старшая сестра, Эми-Бет, взобралась на груду оранжевых ящиков в углу и задумчиво смотрела в окно. Прелестные старинные вещицы, которыми был переполнен магазин, не представляли для нее ни малейшего интереса. Софи вздрогнула и поежилась. А вдруг в этих ящиках водятся пауки — огромные, как рука по самое плечо! Но Эми-Бет молодчина, ничего не боится, даже пауков. Ей бы родиться мальчишкой. И одевалась она, как настоящий сорванец — в старые джинсы и мешковатые джемперы. Ее длинные, очень красивые белокурые волосы были зачесаны назад и перевязаны на затылке красной лентой — единственная уступка, на которую Эми-Бет соглашалась пойти, чтобы в ней все-таки признавали девочку. С Эми-Бет взгляд Софи переместился на вторую сестру, Люси, — та, как всегда, сидела, склонив голову над книгой. Она с наслаждением читала и перечитывала любую книгу, какая попадалась ей под руку. Софи никогда не понимала, чем так притягивает ее среднюю сестру печатное слово. Сама она читала не так уж мало — вполне достаточно для семилетней девочки, — но пускала в ход это недавно постигнутое искусство с осторожностью, приберегала его для глянцевых журналов с картинками, которые иногда покупала мама или раскладывали на столах в местной парикмахерской.

И вдруг Софи заметила, что ее балерина (а она уже считала ее своей) остановилась. Музыка смолкла. Софи протянула руку, чтобы снова завести музыкальную шкатулку.

Впервые в жизни мистер и миссис Джонсон пришли к полному согласию. С самой первой минуты, как только они вошли в магазин, их внимание приковало к себе великолепное старинное зеркало в позолоченной раме, висевшее над длинным низким прилавком. По правде сказать, это зеркало так очаровало миссис Джонсон, что она громко ахнула от восхищения. Муж ее держался намного сдержаннее, пока не прочитал ценник; но, выяснив, что зеркало ему по карману, он стал сговорчивее и согласился, что такой предмет старины будет превосходно смотреться в новой, недавно отделанной библиотеке, если его повесить над камином.

Пойдемте, девочки, — позвала дочерей миссис Джонсон. — Пора уходить.

Эми-Бет и Люси с готовностью подошли к родителям и распрощались с мистером Джонсоном.

— Зеркало будет доставлено вам послезавтра, — сказал он. — А до тех пор подумайте хорошенько, куда вы его хотите повесить. — Владелец магазина рассмеялся.

Миссис Джонсон повернулась и пошла к двери, но Софи не сделала ни шагу.

— Что случилось? — ласково улыбнулась мама. Как это похоже на Софи — всегда отыскивает в магазине самую красивую вещицу.

— Ой, мама. — Девочка подняла на мать умоляющие глаза. — Честное слово, я никогда-никогда больше не буду просить карманных денег, только купи мне эту балерину!

Миссис Джонсон взяла в руки музыкальную шкатулку, чтобы посмотреть, сколько она стоит, и с трудом скрыла улыбку. «Сильно сказано — никогда! Дети любят давать поспешные клятвы. Пообещают хоть царство небесное — и всего лишь за какую-то шарманку ценой в два с половиной фунта!» Ибо такова была цена этой игрушки, выведенная большими синими цифрами на картонке, прикрепленной к ноге балерины. Миссис Джонсон посмотрела на мужа. Он улыбнулся, пожал плечами и взъерошил пушистые волосы Софи.

— Договорились, милая, но, я думаю, тебе хватит и двух недель без карманных денег.

Ой, папочка, мамочка, спасибо, я теперь самая счастливая девочка на свете! Честное слово, я буду следить за ней и не разобью!

Софи задыхалась от счастья. Она чуть ли не вприпрыжку подбежала к прилавку, чтобы посмотреть, как мистер Лоусон заворачивает ее сокровище.

— Удивительное совпадение, — заметил мистер Лоусон, повертев в руках небольшую коробочку. — Эта музыкальная шкатулка и зеркало, которое купили твои папа и мама, — они попали ко мне из одного и того же дома. В вашей семье у всех превосходный вкус, верно?

Незадолго до этого мистер Лоусон рассказал мистеру и миссис Джонсон, откуда у него взялось это зеркало. Раньше оно принадлежало хозяину поместья где-то в Уэйбридже, а до этого переходило из поколения в поколение в семье прежних домовладельцев. Может быть, даже когда-то в него смотрелись короли и королевы.

Мистер и миссис Джонсон внимательно выслушали рассказ старика; видимо, история зеркала их очень заинтересовала. Они и прежде не раз слышали его повествования, щедро пересыпанные романтикой пополам с ужасами. Старик хранил их в памяти специально для того, чтобы зачарованные покупатели охотнее расставались с деньгами.

Дело не в том, что они сомневались, была ли в словах старика хоть толика правды. Они знали, что мистер Лоусон просто-напросто любит иногда немножко приукрасить.

— Это зеркало немало повидало на своем веку, — заметил он парой минут раньше, а теперь те же слова адресовал к маленькой балерине. — Умей она говорить, порассказала бы много интересных историй. — Он завернул шкатулку в мягкую бумагу и лукаво подмигнул Софи.

Девочка улыбнулась в ответ. Она где-то читала, что настоящим леди не пристало подмигивать, и решила, что улыбка ей подойдет больше. Софи. взяла у старика сверток, горячо поблагодарила и выбежала из магазина вслед за сестрами.

— Ваша младшая дочь — настоящая леди, — улыбнулся мистер Лоусон.

Миссис Джонсон улыбнулась в ответ и обвела ласковым взглядом трех дочерей. В тысячный раз она спрашивала себя, как могло получиться, что ее дети выросли такими непохожими друг на друга? Эми-Бет исполнилось тринадцать лет. Природа наградила ее привлекательной внешностью, длинными белокурыми волосами, которые всегда выглядели превосходно, хотя их владелица не делала для этого абсолютно ничего, разве что небрежно подвязывала на затылке. Самой большой трагедией ее жизни было то, что в школу требовалось ходить в юбке.

— Моей старшенькой следовало бы родиться мальчишкой, — говорила мать. — Во всем теле ни капли женских гормонов!

Миссис Джонсон перевела взгляд на Люси. Ей был знаком каждый локон на светловолосой головке дочери — ибо чаще всего мать видела не лицо ее, а макушку. С утра до вечера (а иногда и ночью, когда следовало бы спать) Люси каждую свободную минуту просиживала над книжками — любыми, какие под руку подворачивались. С тех пор как в начальной школе ее ввели в великую страну печатного слова, Люси проявляла такую неудержимую жажду знаний, что родители не могли ее удовлетворить. Даже если им удавалось уговорить дочь выйти на улицу и поиграть с соседскими ребятишками, через минуту они видели ее где-нибудь в сторонке с книгой в руках. Иногда она читала книги, предназначенные для детей на несколько лет младше ее — просто потому, что в эту минуту ей не попалось ничего другого. Какая- то непреодолимая сила заставляла ее хвататься за любую книгу и с головой уходить в лабиринты слов, таящихся под обложкой. Разумеется, школьные учителя были в восторге еще и потому, что ту же самую любовь к словам Люси проявляла в сочинениях — ее работы бывали лучшими в классе. Недавно она записалась в местную библиотеку, и ей разрешили брать домой по шесть книг сразу. Большинство людей если и берут в библиотеке шесть книг, то сдают их в положенный срок, прочитав самое большее три-четыре из них. Но Люси читала все от корки до корки. Не проходило и недели, как она снова появлялась на пороге библиотеки, и каждое слово из всех шести книг было прочитано, усвоено и хранилось в памяти, чтобы когда-нибудь пригодиться.

А Софи, милая, ангельски прелестная Софи! Впрочем, иногда она бывала не таким уж ангелочком. Миссис Джонсон пересчитала ожерелья на шее семилетней дочери — целых четыре. На правой руке позвякивали три браслета, в ушах покачивались длинные рубиновые сережки — точнее сказать, не сережки, а клипсы. Несмотря на бесконечные просьбы дочери, миссис Джонсон хранила твердость и не разрешала прокалывать уши до тех пор, пока девочке не исполнится по крайней мере десять лет.

Миссис Джонсон взглянула на блестящие ноготки дочери и поняла, что та накрасила их бесцветным лаком из флакончика, который хранился в верхнем ящике комода. Губы девочки тоже розовели ярче обычного, а пушистые темные ресницы выглядели подозрительно длинными. Видимо, малышка решила подправить их маминой тушью. Миссис Джонсон дала себе слово по возвращении домой навести порядок на своем туалетном столике и подальше убрать тушь, потому что боялась, как бы дочь в бесконечной погоне за красотой не выколола себе глаза. Девочка нарядилась в броское красное платье — несомненно, потому, что оно хорошо подходило к рубиновым сережкам. Завершали наряд белые кружевные колготки и красные лаковые туфельки. Софи была хороша, как картинка. Думаете, она сама этого не понимала?

Распрощавшись с мистером Лоусоном, семейство Джонсон покинуло антикварный магазин. Хозяин еще раз пообещал, что зеркало будет доставлено во вторник.

— Как хорошо, что мы заглянули сюда, — сказал мистер Джонсон жене, садясь в машину. — А теперь поехали домой, пора обедать.

Машина вскарабкалась на холм и миновала последний поворот, приближаясь к дому. Вдали показалась усадьба «Овсяные поля». Эми-Бет считала, что их новый дом — «полный отпад», Софи думала, что старшая сестра ничего не понимает в красоте; это было не так, просто Эми-Бет не была тщеславна и искала красоту не в собственной персоне, а вокруг себя. Дом был построен более двухсот лет назад и выглядел весьма величественно, однако Эми-Бет находила, что, когда к нему подходишь поближе, он кажется очень гостеприимным. Стояла осень, сады вокруг дома пламенели красной, желтой и оранжевой листвой, и старый дом в ярком обрамлении становился еще привлекательнее.

Семья Джонсонов переехала в этот дом лишь три месяца назад и еще не успела обжить все его многочисленные комнаты. Миссис Джонсон не торопясь обновляла внутреннее убранство особняка.

— Поспешишь — людей насмешишь, — говорила она. — Лучше подождать и купить именно то, что нужно, чем впопыхах обставлять комнаты чем попало.

Эми-Бет была прирожденной разведчицей. Почти все свободное время она проводила, обследуя свое новое жилище и его окрестности, но до сих пор считала, что в особняке осталось еще немало укромных уголков, куда она не успела заглянуть. Как только машина подкатила к подъезду, девочка отстегнула ремни и приготовилась бежать. Еще утром, сразу после завтрака, она начала изыскательские работы в подвале, но тут ей велели сходить в магазин. До обеда у нее в запасе еще немало времени. Если поспешить, можно целый час бродить по таинственным закоулкам подвала.

Едва мистер Джонсон остановил машину, как Эми-Бет распахнула дверь и пулей выскочила наружу. Люси тоже отстегнула ремень и собиралась выйти.

— И куда это ты направляешься? — Вопрос миссис Джонсон относился к Эми-Бет, но пришлось адресовать его Люси, потому что старшей дочери и след простыл.

Люси, которая одной ногой уже стояла на земле, на мгновение замешкалась.

— Хочу дочитать главу. Не терпится узнать, что же случилось с Джули-Энн. Сегодня утром я как раз остановилась на самом интересном месте. Поэтому в магазине я никак не могла сосредоточиться — все думала, что же будет дальше. Пожалуйста, мамочка, дай мне полчасика, и потом я помогу тебе готовить обед.

Люси обворожительно улыбнулась матери. Может, она и не уродилась такой хорошенькой, как ее сестры, но улыбка у нее была очаровательная, и миссис Джонсон никогда не могла против нее устоять.

— Ладно, иди, — вздохнула она. — В следующий раз, когда пойдешь в библиотеку, возьми хоть пару книг по кулинарии. Если эта тема тебя заинтересует, может, я смогу хоть немного передохнуть от бесконечной возни на кухне.

Миссис Джонсон вышла из машины и помогла Софи отстегнуть ремни. Девочка выбралась наружу очень осторожно, обеими руками сжимая драгоценную коробочку в яркой бумажной обертке.

— Софи, ты идешь к себе? Обед будет готов через час. Когда я позову, спустись.

— Хорошо, мамочка. — Софи улыбнулась, приподнялась на цыпочки и поцеловала мать. — Спасибо за танцовщицу. Это самый чудесный подарок в моей жизни! — Она повернулась к папе, поцеловала его тоже и пошла наверх, к себе в комнату.

Мистер Джонсон повесил плащ в небольшую гардеробную под лестницей и направился в столовую возле кухни — дочитать газету.

— Никто не спешит мне помочь, — вздохнула миссис Джонсон, надела фартук и принялась один за другим открывать кухонные буфеты. — Итак, что бы мне сегодня приготовить?

Куда же запропастилась аптечка? — вопрошала миссис Джонсон, не обращаясь ни к кому конкретно. Если кому-нибудь и полагалось знать, где находится каждая мелочь в доме, то только ей, потому что никто другой не уделял ни малейшего внимания такому нудному занятию, как уборка.

Папа порезал палец об уголок нового зеркала. Оно было доставлено, как и обещали, во вторник утром, и мистер Джонсон провел полдня в попытках повесить его на стену над камином. Он оглушительно стучал молотком, снимал зеркало с гвоздя, переносил на другое место, недовольно бормотал себе под нос, выслушивая укоризненные замечания жены, и наконец сумел водрузить его именно туда, куда нужно. Но, спускаясь с лестницы, порезал палец о зазубренный угол позолоченной рамы. Вот почему миссис Джонсон бегала по всему дому в поисках аптечки.

Наконец миссис Джонсон вышла из кухни, держа в руках коробочку, которую считала бесследно пропавшей, и занялась порезанным пальцем мужа. Мистер Джонсон сидел в кресле и очень жалел себя. Его жена принялась хлопотать над ним, промыла палец и выразила восхищение его героической работой. Пять минут спустя на лицо перевязанного мистера Джонсона вернулась улыбка. Миссис Джонсон прекрасно знала, что мужа беспокоит не столько порезанный палец, сколько совсем другое: ему хотелось, чтобы его похвалили, пожалели, похлопотали над ним, и, когда эта мечта сбылась, он снова стал самим собой. Он долго с важным видом расхаживал по комнате, проверяя, хорошо ли смотрится им собственноручно повешенное зеркало из самых разных уголков.

— Да, милая, хвалить самого себя, конечно, не-I хорошо, но все-таки зеркало выглядит превосходно, — сказал наконец мистер Джонсон. Можно было подумать, он сам сделал это зеркало и позолотил раму, а не просто повесил его на гвоздь в стене. Миссис Джонсон, однако, знала, что в некоторых случаях лучше держать свое мнение при себе, и только еще раз похвалила мужа.

— Раз уж мы решили обживать эту комнату, нужно купить красивые бра. Подберем для них подходящее место, чтобы зеркало смотрелось в самом выгодном свете, — предложил мистер Джонсон.

— Да, милый, — согласилась жена и вывела мужа из комнаты. — Но прежде нужно прочистить дымовую трубу, подвести газ и оплатить визит в демонстрационный зал, чтобы подобрать подходящий камин. Чтобы вселиться в эту комнату, нужно еще очень многое сделать!

Трем девочкам зеркало тоже очень понравилось. Они сказали, что оно словно предназначено для этого самого места, хотя маленькая Софи могла увидеть себя в нем, только если поднималась на цыпочки, да и то одну свою макушку.

— Пошли со мной, — позвала сестер Эми-Бет, неутомимая исследовательница. — Здесь еще так много нужно посмотреть, а времени у нас совсем мало!

Люси, сунув книгу под мышку, вышла из комнаты вслед за старшей сестрой. Она не собиралась ничего исследовать — только узнать, чем кончится девятая глава!

Софи осталась в комнате одна. Вскоре она обнаружила, что если усесться на обтянутую кожей крышку папиного письменного стола, она может разглядеть себя в зеркале почти целиком.

Сегодня она накрасила ногти лаком «Пурпурный прилив». Мама сказала, что в те дни, когда не нужно идти в школу, ей можно пользоваться яркими цветами, поэтому все утро она старательно накрашивала свои небольшие, но идеальной формы ноготки самым ярким лаком, какой нашла. За завтраком она любовалась своими руками, поворачивала их то так, то эдак, держала ложку так, чтобы ногти были видны во всей красе. Но если Софи и надеялась, что сестры проявят хоть малейший интерес к ее внешности, то вскоре поняла, что ошибается. Эми-Бет все утро расспрашивала отца об истории этого дома. А Люси, как всегда, читала что бы вы думали? — этикетку на обратной стороне коробки с кукурузными хлопьями. Софи тряхнула головой и, подхватив музыкальную шкатулку, с которой не расставалась ни на минуту, встала из-за стола и отправилась в библиотеку.

Не без труда она вскарабкалась на письменный стол и достала из кармана губную помаду «Пурпурный прилив» — такого же цвета, как и лак. Вытащив маленькое зеркальце, старательно подкрасила губы. Потом поглядела на себя в большое зеркало и улыбнулась. «Как красиво», — подумала девочка, хотя сторонний наблюдатель мог бы решить, что она больше походит на привидение: нежное детское личико, обрамленное каштановыми локонами, белело как полотно, и на нем багрово-красным пятном выделялись чересчур ярко накрашенные губы. Однако сама Софи считала, что она прелестна, и чужое мнение ее не интересовало.

Накрасившись как следует, она, очень довольная, улыбнулась своему отражению в зеркале. Взяла со стола глянцевый журнал и углубилась в изучение раздела «Советы по уходу за волосами». Руки она старательно расположила так, чтобы из зеркала ей подмигивали яркие розовые пятнышки ногтей. Потом Софи решила почитать вслух. Каждое воскресенье она завороженно наблюдала, как учительница в воскресной школе читает им вслух. Руки с ярко накрашенными ногтями проворно перелистывали страницы, губы пламенели ослепительно красной помадой, которая никогда не бледнела, несмотря на то, что учительница часто облизывала губы. Однако чтение вслух скоро наскучило девочке, она потянулась к музыкальной шкатулке. К балерине вернулась вся ее первозданная краса. Софи подкрасила ей губы своим лаком для ногтей и для полноты картины нарисовала тем же лаком крохотные ноготки на тонких кукольных руках.

Она завела шкатулку, поставила ее возле себя на столе и, прислушиваясь к тихой музыке, снова начала читать «Советы по косметике». Задумавшись о том, не упадет ли мама в обморок, если она, Софи, покрасит часть своих локонов в фиолетовый оттенок, девочка почувствовала на себе чей-то взгляд. Софи подняла глаза, ожидая увидеть только свое отражение, и с ужасом заметила, что из зеркала на нее смотрит лицо какой-то незнакомой девочки, постарше ее. Девочка была очень похожа на Люси. А может, она и не была похожа на Люси, просто Софи так подумалось из-за того, что отражение держало на коленях раскрытую книгу. Однако смотрела незнакомка не в книгу, а прямо на Софи. Софи притихла, как мышка, потом крепко зажмурилась, открыла глаза и быстро обернулась, чтобы посмотреть, не стоит ли кто-нибудь у нее за спиной. Но в комнате никого не было. Только балерина грациозно вертелась и раскланивалась под музыку, придавая зловеще! сцене совершенно нереальный оттенок.

Софи хотела спрыгнуть со стола и пойти позвать родителей, но в этот миг таинственная девочка отвернулась в сторону и стала смотреть куда-то вглубь зеркала. Там разворачивалась удивительная сцена. Несмотря на охвативший ее ужас, Софи не могла оторвать глаз от зеркала, не могла слезть со стола. Она проследила за взглядом девочки. И тут.

В зеркале появилась городская площадь, запруженная многочисленной толпой. Люди расталкивали друг друга, стремясь занять местечко поближе к середине. А в центре площади возвышалось огромное деревянное сооружение, похожее на высокий помост. Оно было обтянуто черной тканью и усыпано соломой. К помосту медленно шла дама, молодая и красивая. Ее сопровождали четыре служанки. Дама была одета в темное платье, отделанное мехом, поверх него струился длинный белый плащ. В руках женщина сжимала молитвенник. Приблизившись к эшафоту, дама отдала молитвенник одной из служанок. Все четыре прислужницы горько плакали, и Софи почувствовала, каким страхом дышит все вокруг. Толпа заволновалась, люди принялись отпускать язвительные насмешки, захохотали, замахали кулаками, посадили детей на плечи. Прекрасная дама с высоко заколотыми волосами опустилась на колени

Палач подхватил ее за волосы и показал

возле плахи посреди помоста и расстегнула ожерелье. Человек в капюшоне, с ног до головы одетый в черное вскоре Софи узнала, что это палач, — что-то коротко сказал и встал на колени, чтобы отыскать спрятанный в соломе топор. Софи начала понимать, что сейчас произойдет, и в этот миг палач взметнул топор высоко в воздух и отрубил голову несчастной красавице. Софи в ужасе заплакала, посмотрела на девочку в зеркале и увидела, что ее лицо тоже залито слезами. Отрубленная голова упала на эшафот и покатилась по соломе. Палач подхватил ее за волосы и показал веселящейся толпе. Та ответила радостным гиканьем. Софи завизжала еще громче, одним махом соскочила со стола и припустила из библиотеки во всю прыть своих маленьких ножек.

—Мама, папа, помогите, помогите! — кричала она на бегу, не помня себя от ужаса. И вдруг с разбегу врезалась прямо в Эми-Бет. Та вышла из кухни и в коридоре столкнулась с сестренкой.

— Боже мой, Софи, что с тобой стряслось? — Эми-Бет крепко обняла малышку за плечи. — Успокойся, милая, и расскажи, почему ты так плачешь.

— Ох, Эми-Бет, было так страшно! Они ее убили и радовались, что она умерла. Там был человек в капюшоне, и маленькая девочка, такая печальная, я думаю, она тоже плакала, и везде кровь на соломе.

Успокойся, Софи, успокойся. Ты что, смотрела по видику страшный фильм? Если да, мне придется рассказать маме. Тебе еще рано смотреть ужастики.

— Нет, Эми-Бет, это был не фильм. Не ругай меня, пожалуйста, я не сделала ничего плохого, честное слово, только посмотрела в зеркало! Я посмотрела в него, и что-то произошло. Не знаю, ничего не пойму.

В этот миг подоспела Люси. Она остановилась возле сестер узнать, что означает вся эта суматоха.

— Тише, тише, Софи, пойдем в кухню, посидим. Успокоишься немного и тогда расскажешь, что же с тобой случилось.

Люси взяла сестренку за руку и отвела в теплую, уютную кухню. Девочки расселись вокруг стола.

—Ну что, Софи, тебе немного лучше? — спросила Эми-Бет. — Тогда расскажи все с самого начала, и может быть, мы тебе поможем.

Софи послушно рассказала все по порядку — как она взяла журнал, потом завела музыкальную шкатулку, а потом увидела в зеркале весь этот кошмар. Старшие сестры переглянулись.

— Если бы я знала тебя чуть похуже, — сказала Люси, — я бы предположила, что ты начиталась исторических романов об эпохе Генриха Восьмого. Твоя сцена похожа на казнь одной из его жен, которых он обезглавил.

Эми-Бет изо всех сил ткнула Люси локтем в бок.

— Не запугивай бедную девочку, ей и так страшно, прошипела она. — Не плачь, Софи, пойдем все вместе в библиотеку и поищем там.

— Я туда не пойду! Не надо, Эми-Бет, не тащи меня в библиотеку, я боюсь. Я сделаю все, что ты хочешь, только, пожалуйста, не проси меня вернуться туда.

— Тише, Софи, тише. — Эми-Бет ласково обняла сестренку за плечи, успокаивая. — Не волнуйся, я не заставлю тебя идти туда, если ты не хочешь. Мы с Люси пойдем вдвоем. А ты посиди тут, мы скоро вернемся.

Софи вытерла глаза, забыв на минуту про тени, которые так старательно наложила сегодня утром. Они размазались голубыми пятнами по ее залитому слезами лицу.

— А где же мама и папа? — спросила она.

— Они только что ушли на рынок, сказали, что скоро вернутся. Может, оно и к лучшему. Ни к чему им видеть тебя в слезах, пока мы не разузнаем, в чем тут дело.

Люси налила сестренке молока, положила на тарелку два шоколадных печенья, и, убедившись, что девочка немного успокоилась и сумеет несколько минут побыть одна, старшие сестры вышли из кухни и направились в библиотеку.

Эми-Бет бесстрашно толкнула дверь. Девочек встретили безмятежная тишина, запах старинной кожи, полное умиротворение. Люси подняла с пола брошенную второпях музыкальную шкатулку.

— Смотри, Софи, наверно, уронила се, когда убегала, — предположила она.

— Должно быть, она и вправду испугалась не на шутку, раз бросила свою балерину без присмотра.

Эми-Бет подошла к зеркалу, осмотрела его, но не сумела отыскать никаких следов происходившей здесь ужасной сцены. Зеркало выглядело как самое обыкновенное зеркало, и ничто иное. Девочка приподнялась на цыпочки, потрогала раму, попыталась нащупать, не спрятано ли что-нибудь сзади. Отвернулась от зеркала, быстро повернулась обратно, посмотрела на отражение — но увидела только свое лицо.

Она почувствовала себя дура дурой — разглядывает зеркало, ищет неизвестно что! Не хотелось снимать зеркало со стены после всех хлопот, с какими папа повесил его «точно на место», и Эми-Бет обернулась к Люси, чтобы узнать, не нашла ли она что-нибудь. И вдруг ее взгляд упал на какой-то предмет, лежавший на ковре прямо перед зеркалом. Эми-Бет подошла поближе — это был пук соломы, точнее, несколько клочков, пропитанных кровью!

— Быть не может — глазам не верю! — прошептала девочка, схватила солому и поспешно сунула ее в карман джинсов.

— Что ты сказала? — обернулась к ней Люси.

Эми-Бет даже не заметила, что говорила вслух.

— Ничего, Люси, ничего. Просто подумала, что мы зря тратим время. Нечего тут искать, давай; лучше пойдем к Софи, обратно в кухню.

Эми-Бет до поры до времени не хотела, чтобы сестра видела ее находку — по крайней мере, до тех пор, пока она сама как следует ее не рассмотрит.

— Пошли. — Она направилась к двери. Эми-Бет дождалась, когда Люси выйдет из библиотеки, и плотно закрыла дверь. Затем она запихнула солому поглубже в карман и обернулась к сестре.

— Знаешь, Люси, не думай, что я тебя ругаю. Я, конечно, понимаю, что ты девочка умная и начитанная, но, пожалуйста, не забивай голову Софи всякими ужасами.

— Я понимаю. Прости меня. Я не хотела ничего плохого. Просто дело в том. Послушай, Эми-Бет, Софи в точности описала эту сцену так, как она описывается в исторических книгах. Именно так умирала Анна Болейн. С ней было четыре фрейлины, палач высоко поднял отрубленную голову, чтобы показать толпе, что случается с теми, кто посмеет организовать заговор против короля. И волосы ее были заколоты на затылке, чтобы не оказаться на пути топора.

Эми-Бет невольно поежилась.

— Ладно, Люси, я все понимаю, но, по правде говоря, у меня волосы встали дыбом. Умоляю, говори ни слова Софи. Не думаю, чтобы она все выдумала, но, мне кажется, эта сцена могла ей примерещиться. Наверное, задремала ненадолго под музыку из шкатулки — вот ей и приснилось. Кто знает?

С журналом под мышкой и с игрушечной танцовщицей в руках девочки побрели по коридору обратно к кухне.

Люси тронула Эми-Бет за руку:

— Погоди, я только что припомнила еще одну вещь.

— Какую же? — встрепенулась сестра.

— Знаешь, когда Анну Болейн держали в заточении в Тауэре, она отослала одну из своих служанок и потребовала, чтобы ее место заняла семилетняя племянница. Понимаешь, в те времена никто не видел ничего плохого в том, чтобы маленький ребенок с ранних лет знакомился со страданиями и смертью. Может быть, та маленькая девочка в зеркале.

Эми-Бет почувствовала, что с нее довольно.

— Люси, если ты скажешь еще хоть слово про это, — слышишь, хоть одно слово! — клянусь, я сожгу все твои книги до единой! Неужели ты не видишь, как напугана Софи? А ты еще хочешь подлить масла в огонь своими страшными историями!

— Я не собираюсь пугать ее, Эми-Бет, только хочу сказать, что там в самом деле была семилетняя девочка.

Люси перехватила грозный взгляд старшей сестры, и слова застряли у нее в горле.

— Ладно, прости, больше не буду говорить об этом. — Она взяла у Эми-Бет журнал, распахнула дверь в кухню и принялась, как умела, утешать младшую сестренку.

Эми-Бет еще глубже затолкала в карман пучок соломы, пропитанной кровью. Она никому не покажет страшную находку, пока не выяснит, каким образом та очутилась на полу библиотеки!

На следующее утро Софи проснулась и увидела, что рядом с ней в постели лежит Эми-Бет. Девочка осторожно тронула старшую сестру за щеку.

— Эми-Бет, — тихонько позвала она.

Та со стоном попыталась открыть глаза.

— Привет, сестричка, — пробормотала она и перевернулась на другой бок. — Который час?

Софи покосилась на будильник в виде розового сердечка и ответила:

— Без двадцати восемь? — переспросила Эми- Бет. — Боже мой, спать хочется, как будто еще полночь!

— Прости, Эми-Бет, не хотела тебя будить, просто стало интересно: что ты делаешь у меня в постели?

— Разве не помнишь? Тебе приснился кошмар. Я шла к себе в комнату и вдруг услышала, что ты кричишь. Ты была вся в слезах — как же ты не помнишь?

Софи приподнялась на локте.

Я помню, что вечером чего-то испугалась прямо перед тем, как заснула. Но что ты вошла ко мне, Эми-Бет, этого я не помню.

— Ладно, может, оно и к лучшему, — улыбнулась Эми-Бет. — Не стоит лишний раз вспоминать то, чего не надо. Тебе, наверно, приснилась та сцена, которую ты видела в библиотеке. Хотя, думаю, тебе просто померещилось.

Софи хотела возразить, но старшая сестра прижала палец к ее губам.

— Тсс, помолчи, надо поскорее забыть об этом ужасе. Знаешь что? Давай удивим маму с папой. Встанем пораньше и приготовим завтрак. Что скажешь?

— Давай. — Она вскочила с постели и накинула халатик. — Что будем готовить — напечем блинчиков?

Девочки спустились в кухню. Эми-Бет поежилась от холода.

— Прохладно тут, — заметила она. — Поскорее бы включалось отопление.

Едва эти слова слетели с ее губ, девочки услышали знакомый скрип и скрежет: старинная система центрального отопления медленно оживала.

— Ура, заработало! — воскликнула старшая сестра. — Скоро согреемся.

Когда немного позже со второго этажа спустились мистер и миссис Джонсон, их приветствовал аппетитный запах свежеиспеченных блинчиков. На сковородке шипела яичница с ветчиной, всему дому разносился упоительный аромат свежего кофе.

— Вот это сюрприз! — воскликнула миссис Джонсон, поцеловала младшую дочь в макушку и встала рядом с Эми-Бет, хлопотавшей у плиты. — Чему мы обязаны такой честью? — осведомилась она.

— Ничему, мама, — ответила Эми-Бет. — Просто мы с Софи решили, что пора тебе немножко отдохнуть от кухни, тем более что сегодня воскресенье. И поскольку мы обе проснулись пораньше, то решили начать с завтрака.

— Что ж, я очень рада. А ты, милый? — обратилась миссис Джонсон к мужу.

— М-м? Что-что? — пробормотал он, уже уткнувшись в спортивный раздел воскресной газеты, которую вытащил по дороге из почтового ящика в коридоре.

— И он еще удивляется, в кого это Люси такая рассеянная! Говорю, я очень рада тому, что девочки приготовили нам завтрак. — Миссис Джонсон отодвинула газету от лица мужа и ждала ответа.

— О, да, да, простите, девочки, просто мне очень хотелось узнать, чем закончился вчерашний матч. Пахнет так, что слюнки текут. Мне по две порции каждого блюда, — сказал он жене, снова утыкаясь в любимую газету.

— Наверно, мам, Люси еще спит, — предположила Эми-Бет, набивая рот поджаренным хлебом.

— Ничего подобного, — усмехнулась миссис Джонсон. Давным-давно проснулась и валяется в постели. Читает, как всегда.

— И что бы она делала без книг?

Всю неделю Софи шарахалась от библиотек. Честно говоря, у нее и раньше не было особенных причин ходить туда, просто ей нравилась эта комната, дух умиротворения, царящий в ней, нравился запах старинной кожи — он напоминал ей папу. Но теперь она проводила целые дни либо у себя в комнате, либо у сестер. Люси помогла ей покрасить любимую пару туфелек. Они так выцвели, что мама хотела выбросить их, но, увидев, как хорошо поработали девочки, согласилась оставить. Вот так и проходили дни маленькой Софи — она то играла с музыкальной шкатулкой, то, вызывая улыбки родителей, сновала вверх и вниз по лестнице в ярко-желтых туфельках, украшенных наклейками в виде ромашек.

— В пятницу вечером приезжает тетя Пэтси, — сообщила однажды мама.

— Ой, как здорово! — воскликнула Эми-Бет. Она останется ночевать?

— Наверное, останется. Нам с папой нужно уехать, мы вернемся поздно, и она не успеет добраться до дому. Дом большой, комнат много, есть где остановиться.

Тетя Пэтси была маминой сестрой, девочки очень любили ее и радовались, когда она приезжала погостить. Она никогда не бранила сестер, всегда угощала сладостями, смотрела с ними кассеты детскими фильмами — словом, баловала до безумия. Она неизменно появлялась на пороге с огромным саквояжем — девочки знали, что в нем лежат подарки для них всех. Для маленькой Софи — журнал, обычно такой, где на первой странице предлагается бесплатная помада, для Люси — новый бестселлер, который, как знала тетя Пэтси, девочка еще не читала, а Эми-Бет в последний визит получила яркие разноцветные шнурки для своих огромных, неуклюжих ботинок. Поэтому девочки с нетерпением ждали, когда же тетя Пэтси опять приедет в гости.

— Ой, мама, — воскликнула вечером Софи, — какая ты сегодня красивая!

— Спасибо, милая, — улыбнулась миссис Джонсон, взглянув напоследок в зеркало. — Как хорошо, что мне удалось натянуть это платье! Я его так давно не надевала, что боялась, сойдется ли «молния»!

Софи взяла с туалетного столика красные перчатки, протянула их маме и восхищенно улыбнулась. С ног до головы мама была наряжена в красный шелк, темные волосы стянуты в пышный пучок. Мама с папой собрались на вечеринку, которую устраивали на папиной работе, и в последнюю минуту решили заночевать в отеле.

— Вы, девочки, переночуете с тетей Пэтси, а на случай, если не дай бог кого-нибудь из вас вдруг свалит чума или какая другая хворь, я оставлю номер телефона в гостинице. Можете позвонить.

— В эту минуту в мамину спальню вошла Люси.

— Мама, ты отстала от жизни. Чумой давным-давно никто не болеет.

— Миссис Джонсон улыбнулась.

— В жизни случается всякое, девочка моя. А теперь скажите: куда делись мои сережки?

— Ответ был очевиден. Софи держала их в руках I и, приложив к ушам, вертелась перед зеркалом.

— Хватит умолять, Софи, все равно я не разрешу тебе проколоть уши. Только когда станешь постарше. Тебе всего семь лет. А теперь иди сюда, я тебя поцелую, пока не накрасила губы, и давай не будем ссориться из-за старых сережек — как-никак я иду на праздник.

— Прости, мамочка. — Софи обняла маму поцеловала. Люси тоже поцеловала маму, и все девочки направились к лестнице. Едва они вышли в коридор, как в дверь позвонили.

— А вот и тетя Пэтси, — обрадовалась мама. Опаздывает, как всегда.

— Мама давно знала, что ее сестра не отличается пунктуальностью, и привыкла к тому, что, если звать тетю Пэтси к семи часам, приглашать ее нужно на шесть, потому что она никогда не приходит вовремя.

— Эми-Бет с папой открыли дверь.

— Привет! — послышался радостный голос тетушки Пэтси. Ее знаменитый саквояж в этот раз был даже больше, чем раньше. — Впустите скорее, мороз пробирает до костей! Умираю от холода!

— Эми-Бет улыбнулась. Тетушка Пэтси всегда умирала — от холода, голода или от чего-нибудь еще. Любое чувство у нее доходило до крайностей.

— Гарри Джонсон побрел за свояченицей в кухню — именно туда первым делом направлялись все, кто входил в дом.

— Пэтси, давай пальто. Хочешь кофе или еще чего-нибудь?

— Спасибо, Гарри, с огромным удовольствием. — Тетушка вручила мистеру Джонсону пальто. В эту минуту в комнату вошла миссис Джонсон. — Ну и ну, какая ты сегодня красавица! — воскликнула тетя Пэтси, восхищенно оглядывая сестру. — Будешь нынче королевой бала, предметом всеобщего поклонения. Ну, где же ваш кофе? А то я замерзну насмерть!

— Эми-Бет опять улыбнулась. В этом вся тетушка Пэтси — ни в чем не знает удержу.

Гостья осторожно опустила саквояж возле кухонной двери.

— Тетя Пэтси, — начала Люси, — ужасно неудобно об этом говорить, но мне показалось, ваша сумка шевельнулась!

— Боже мой, милые мои, в этом доме невозможно ничего сохранить в секрете! — Она подошла к сумке, раскрыла ее и достала картонную коробку с дырочками. Изнутри доносилось фырканье, кто-то скребся лапками, а потом испуганно тявкнул. Девочки столпились вокруг тети Пэтси. Та сдвинула крышку — внутри сидел очаровательный, пушистый, с золотистой шерсткой щенок. Он удивленно глядел по сторонам огромными карими глазищами. Что тут началось! Девочки заверещали все разом — каждой не терпелось первой взять на руки прелестное создание.

— Ой, тетя Пэтси! Какой красивый! Это мальчик или девочка? Это нам? Можно оставить? Как его зовут? Сколько ему? Месяц? Два? Можно, он будет спать у меня в комнате?

Тетя Пэтси не могла разобрать, кто из девочек задал какой вопрос, но постаралась ответить всем сразу.

— Это подарок для всей семьи, чтобы в доме было уютнее, ей восемь недель, имя еще не получила, а где она будет спать — решать вашей маме.

Джилл Джонсон в ужасе смотрела на сестру. Ничего себе подарочек — «чтобы в доме было уютнее»! Ну, сестрица, ну, удружила! Трое детей, дом и наполовину не приспособлен для жилья, а тут еще и щенок! Она попыталась улыбнуться, но вышла какая-то кривая гримаса.

— Да, Пэтси, преподнесла ты нам сюрприз. Но у нас нет корзины, где ей спать. Поэтому подумай, куда ее положить на ночь, а завтра мы пройдемся по магазинам. Может, возьмешь с собой в постель? — язвительно спросила миссис Джонсон.

Пэтси только пожала плечами.

— Конечно, сегодня ночью она может поспать со мной, хотя, по правде сказать, она пока еще не очень хорошо приучена к дому. Могут быть мелкие неприятности.

Она отвернулась и подмигнула детям — те были совершенно очарованы новым членом семьи, особенно Софи. Эми-Бет тоже была рада: собака — это именно то, что нужно сестренке, чтобы выбросить из головы страшное приключение в библиотеке. Щенок с довольным видом лежал на руках у Софи, выставив в стороны все четыре лапки, Люси чесала ему животик. Песик тихонько повизгивал от удовольствия. Длинные уши свесились набок.

— Ой, какая же она милочка! Тетя Пэтси, спасибо, спасибо большое! — восторгалась Софи, прижимая щенка к себе так крепко, что тетя Пэтси побоялась: как бы съеденная собачкой пища не оказалась на

— Милочка! Какое очаровательное имя! — воскликнула тетя Пэтси. — Молодец, Софи, ты только что дала имя своей собачке. Милочка! Лучше и придумать нельзя!

«Милочка?!» — в ужасе одновременно подума- ли Люси и Эми-Бет. Представьте, каково будет выводить эту Милочку гулять, когда она вымахает во взрослого пса! Как-никак это золотистый ретривер, а они вырастают довольно большими. Каково же будет называть ее Милочкой! Но Эми-Бет строго взглянула на Люси, предостерегая, чтобы та ничего не говорила — обе девочки понимали, что Софи очень довольна тем, как она сама придумала собачке имя, и им не хотелось огорчать сестренку.

Миссис Джонсон тяжело вздохнула, сдаваясь. Делать было нечего. Постараемся повернуть дело себе на пользу и оставить девочек на эту ночь с тетей Пэтси и собачкой, пусть порадуются.

Гарри уже поставил в багажник машины сумку с вещами которые понадобятся для ночевки. Миссис Джонсон взяла пальто из гардеробной, крепко расцеловала дочерей и сестру в щеки, дала на прощание последние наставления и наконец уехала.

— Итак, подруги, чем займемся сегодня вечером? — вопросила тетя Пэтси, собрав девочек в гостиной.

— Мы с Эми-Бет играли в слова; если хотите присоединиться к нам, мы можем закончить партию и начать заново. Мы играем на папином письменном столе в библиотеке — там легче разложить доску. На полу играть неудобно, — сказала Люси.

— Нет, нет, милая, не прерывайте партию ради меня. Я посижу немного здесь с Софи и Милочкой, а вы с Эми-Бет идите, продолжайте играть — если понадобитесь, я знаю, где вас найти. — Тетя Пэтси отпила кофе и положила в рот кусочек шоколада. — Кстати, хотите конфет? — предложила она, указывая на большую коробку шоколадных конфет, которую она принесла с собой и положила на журнальный столик. Девочки взяли по горсточке, потрепали на прощание Милочку и отправились доигрывать.

— Холодновато здесь, — пожаловалась Люси, поеживаясь от холода в кресле.

— Это потому, что камин не горит, тебе кажется, что там должен быть огонь, вот ты и ждешь тепла, — объяснила Эми-Бет, напряженно вглядываясь в разложенные перед ней буквы.

Ну, ходи же, — поторопила ее Люси. — Если будешь играть побыстрее, я не стану думать про холод. Она рассеянно крутила в руках музыкальную шкатулку, то поднимала ее, то ставила на место, теребила края кукольной юбочки. — Эта музыкальная шкатулка — Эми-Бет, ты принесла ее с собой?

— Я? Нет. Для чего она мне? — отозвалась Эми- Бет. — Наверно, Софи оставила.

— Но Софи сюда уже лет сто не заходила, сама знаешь, с тех пор, как. — Люси осеклась. — Ладно, какая разница. Будешь ты наконец ходить или нет?

Эми-Бет выложила на доску четыре буквы.

— «Парк»? И ты столько времени размышляла, чтобы сложить всего-навсего слово «парк»? — возмутилась Люси.

— Зато посмотри, сколько я очков заработала, — улыбнулась Эми-Бет.

Люси ахнула от удивления, потом собрала карточки, чтобы еще раз проверить счет. Эми-Бет была права. Люси вздохнула и вгляделась в свои буквы, соображая, каким образом вернуть утраченное преимущество — она и без того побеждала, но ей хотелось выиграть убедительно, с большим отрывом!

Эми-Бет взяла музыкальную шкатулку и тоже начала рассматривать маленькую танцовщицу.

Удивительное дело, до чего же наша Софи влюблена в эту игрушку, — пробормотала она, заводя пружину. Наверно, когда-то эта балерина была очень красива, но с тех пор столько воды утекло! — Она поставила шкатулку обратно на письменный стол и терпеливо ждала ответного хода Люси.

Маленькая танцовщица закружилась под музыку, и вдруг девочки заметили, что из зеркала клубами поднимается туманная дымка. От изумления Люси выронила фишки.

Изнутри, из зеркала, на них смотрела маленькая девочка. Эми-Бет затаила дыхание и схватила Люси за руку. На глазах у сестер в зеркале начали появляться и другие люди. Сначала — женщина у себя в кухне, возле нее — двое детей, мальчик и девочка. Дети в панике метались, женщина торопливо собирала вещи. Схватила фонарь, пару одеял, достала из холодильника немного еды.

— Пошли, Карли. — Женщина взяла дочь за руку. — Надо спешить.

Мальчик тоже крепко сжал мать за руку. Все трое вышли на улицу. Из зеркала донесся пронзительный вой сирены воздушной тревоги. Он становился все громче и громче. Девочки зажали уши. Семья в зеркале торопливо шла к бомбоубежищу. Они уже добрались до сада на заднем дворе, как вдруг девочка остановилась.

— Там Триша! Мама, я забыла дома Тришу. Я должна за ней вернуться! — Женщина тоже остановилась и нетерпеливо откинула со лба волосы.

Карли, ни в коем случае нельзя сейчас возвращаться домой, тем более за куклой! Пойдем скорее. — Она снова взяла девочку за руку и потащила к убежищу. Но малышка уперлась каблуками в землю и не желала двигаться с места.

— Нет, мамочка, я не могу ее оставить, она испугается, пожалуйста, давай вернемся!

Мальчик укоризненно покачал головой.

— Испугается? Глупышка, это же кукла, она ничего не чувствует. Давай пошевеливайся, делай, что мама говорит, пошли в убежище.

Карли заплакала. Резкие, хоть и справедливые слова брата обидели ее. Она кусала губу и ладонями размазывала по лицу слезы. Сердце женщины дрогнуло — ей никогда недоставало сил видеть, как ее дети плачут.

— Хорошо. — Она опустилась на колени возле девочки. — Ладно, Карли, утри слезки, иди с Тимом в убежище, а я заберу Тришу и догоню вас. Идите же, скорее. — Она ласково подтолкнула детей. — Не волнуйся, Тим, я скоро вернусь, вы даже дверь закрыть не успеете. Идите.

Под оглушительный вой сирены мать бросилась к дому. Эми-Бет затаила дыхание и молилась только об одном: чтобы женщина успела найти куклу и вернуться в сравнительно безопасное убежище. Вот женщина вошла в дом. Девочкам казалось, что прошла вечность. Наконец она вышла из дверей черного хода с куклой под мышкой. Но, когда она была на полпути через сад, упала бомба. Нет, не прямо на дом, чуть в стороне, но взрывной волной с дома снесло Крышу, выбило несколько окон и сорвало дверь с петель. Женщина упала, ударившись головой о стену, ограждавшую сад. Девочки даже не расслышали ее крика — такой страшный грохот стоял вокруг. Прямо на женщину рухнула дверь, сорванная с петель. Стеклянная вставка разбилась об голову несчастной. Дети догадались, что произошло что-то страшное, но не могли понять, что именно. Они выбежали из убежища, следом за ними выскочили взрослые. Они хватали детей за руки, пытались удержать их, пока не улетят самолеты.

Карли первой увидела маму, распростертую в луже крови. Глаза женщины были широко раскрыты, тело скрючилось в неестественной позе после падения.

— Мама! — завизжала девочка. Брат кинулся за ней. С криком и плачем дети подбежали к матери, бросились на землю и принялись лихорадочно растаскивать обломки вокруг неподвижного тела. Вслед за детьми из убежища вышла миссис Винтерс, соседка. Она пыталась, как могла, успокоить детей. С первого же взгляда было ясно, что мать мертва, и сколько ни растаскивай обломки, ей не поможешь. Миссис Винтерс взяла Карли на руки. Другая соседка прижала к себе Тима, и, шепча ласковые слова, они повели детей обратно в убежище.

— Мы не можем оставить ее лежать там, — всхлипывал Тим. — Нельзя оставлять маму одну, она испугается.

Люси и Эми-Бет в ужасе смотрели, как удаляются в убежище крохотные детские фигурки, потом перевели взгляд на мертвую женщину. Ее рука все еще сжимала небольшую куклу.

Картинка начала бледнеть. И тогда в зеркале снова появилась девочка, что была на нем в самом начале. Она улыбнулась сестрам, и они увидели, что маленькая потрепанная кукла теперь лежит у нее на коленях, и девочка гладит ее волосы. Постепенно лицо девочки тоже поблекло и исчезло в тот самый миг, когда смолкла мелодия из музыкальной шкатулки и игрушечная балерина остановилась.

— Как ты? Жива? — обернулась она к сестре.

— Кажется, да, — неуверенно ответила Люси. — Глазам не могу поверить. Если бы со мной не было тебя, я бы решила, что рехнулась. Бедная Софи! Неудивительно, что она после своего «видения» прибежала к нам вся в слезах.

Эми-Бет кивнула в знак согласия.

— Не могу понять, почему это вообще происходит. — Она встала и подошла к зеркалу.

Прижав лицо чуть ли не к самому стеклу, она попыталась разглядеть, не снабжено ли зеркало каким-нибудь хитроумным приспособлением, показывающим таинственные картины. Потом немного отодвинула зеркало от стены и заглянула за него, но увидела только изрядно поблекшие обои.

— Самое обыкновенное зеркало, и больше ничего, — разочарованно объявила она, обернулась к Люси и заметила, что лицо сестры заливает мертвенная бледность. — Тебе плохо?

— Честно говоря, да, — ответила Люси. — Что-то голова кружится, наверно, от потрясения. Знаешь, меньше всего мне хочется играть в слова. Пойду лучше налью себе горячего чаю. Пойдем со мной, Эми-Бет, пожалуйста, не оставляй меня одну.

— Не волнуйся, — успокоила ее старшая сестра. — Я от тебя ни на шаг не отойду. А что мы скажем тетушке Пэтси, если она поинтересуется, где мы были?

— Не знаю, Эми-Бет. По-моему, она не поверит ни одному нашему слову. Как в такое поверишь? И кроме того, не стоит рассказывать Софи о том, что нам тоже было видение из зеркала. А то она опять испугается до полусмерти. Она, кажется, как раз начала забывать о том, что с ней произошло.

— Да, верно, — согласилась Эми-Бет. — Сегодня не будем никому ничего говорить, а завтра я еще раз загляну в библиотеку и посмотрю, не произойдет ли чего-нибудь еще. Интересно, каким образом вызываются эти видения — волшебное слово или еще что-нибудь? Люси, давай подумаем. Вспомним, что мы делали, когда вошли сюда. Что из этого могла делать и Софи перед тем, как зеркало начало показывать ей картины?

Люси огляделась по сторонам. На глаза ей попалась музыкальная шкатулка — в эту минуту она стояла безмолвно и неподвижно. Девочка указала на нее.

— Мы включили музыкальную шкатулку. Может, это она запускает картины?

Эми-Бет тоже посмотрела на балерину.

— Да, наверно, ты права, это она! Помнишь, в тот день, когда мама и папа купили эту шкатулку для Софи, старый мистер Лоусон сказал, что она попала к нему из того же самого дома, что и зеркало? Значит, ты полагаешь, зеркало сохранило все страшные картины, которые происходили перед ним, и воспроизводит их, когда играет музыка?

Люси с сомнением покачала головой.

— Ну, это уже просто чертовщина какая-то. Может, так оно и есть, но кто нам поверит? И кто такая эта маленькая девочка — что-то вроде «хранительницы зеркала»? Фантастика, да и только. — Люси невольно содрогнулась. — Эми-Бет, давай поскорее уйдем отсюда, вернемся к нормальной жизни. Пойдем поедим шоколада, который привезла тетушка Пэтси.

На следующее утро Эми-Бет разбудил заливистый лай. Он доносился из комнаты Софи. Щенок тоненько тявкал, повизгивал. Эми-Бет встала, накинула халат и пошла в комнату сестренки.

— Ты уже проснулась? — удивилась она, заметив, что сестра уже давно поднялась и оделась. Девочка гонялась за Милочкой по всей комнате, шутливо пугая ее лохматым игрушечным медвежонком.

— Я давным-давно на ногах, — гордо улыбнулась Софи. — Милочка чуть свет прибежала ко мне, прыгнула на подушку и давай лизать! Вот я и проснулась. Она такая лапочка, я от нее без ума! Как хорошо, что тетя Пэтси приехала и привезла ее.

Эми-Бет улыбнулась. Она была рада, что сестренка с утра до вечера возится со щенком и не помнит ни о чем другом, только надеялась, что малышке не слишком скоро надоест вставать среди Ночи, чтобы позаботиться о собачке. Эми-Бет подошла к окну и села в плетеное кресло, поджав ноги. Вдруг она заметила на кровати у Софи не большую куклу. Кукла эта была ей подозрительной знакома. Эми-Бет вспомнила — она видела ее в руке у убитой женщины. Девочка содрогнулась от ужаса. Что это значит? Дрожа от страха, но стараясь сохранять внешнее спокойствие, она спросила Софи, откуда у нее взялась эта кукла.

— Утром я проснулась, и эта кукла уже была у меня в комнате, лежала на кресле, ще ты сидишь.

Я думала, ее мне принесла ты или Люси. А разве нет? — Софи удивленно распахнула глаза.

Эми-Бет понимала, что кукла — та же самая, которую она видела в зеркале, но сама же боялась верить в свою догадку. Кукла принадлежала маленькой девочке, чья мать погибла под бомбами много лет назад. И вдруг эта кукла очутилась в комнате сестренки. Кто положил ее туда? Это было невероятно. Надо держать себя в руках, сохранять спокойствие, не выказывать тревоги.

— Нет, не я. Наверное, Люси положила. Впрочем, какая разница? Кукла очень красивая. Как ты ее назовешь?

Софи пожала плечами. Кукла ее ни капелька не занимала. Все ее внимание было обращено на Милочку — та пыталась сгрызть игрушечную мебель из кукольного домика.

— Какие забавные эти щенята. Хотят съесть все, что попадется на глаза.

Эми-Бет подтвердила, что щенята и вправду забавные создания, и встала, собираясь уйти. По пути она подхватила куклу — Софи ничего не заметила и вышла из комнаты поделиться потрясающей новостью с Люси.

Эмми-Бет сунула сестре таинственную куклу

— Софи, скоро завтрак, когда наиграешься, спускайся в кухню.

Эми-Бет бегом помчалась по коридору и с раз- бегу ворвалась в комнату Люси. Та еще спала, но сестра мигом растолкала ее.

— Люси, Люси, проснись скорее, тут такое творится! Смотри, что я тебе покажу.

Люси села на кровати, протирая глаза, а Эми- Бет раздвинула шторы, впуская в комнату свет утреннего солнца.

— Что такое? Эми-Бет, который час? У нас пожар или что? Из-за чего такая паника?

Эми-Бет сунула сестре таинственную куклу.

— Вот, смотри! — чуть ли не с торжеством воскликнула она. — Как тебе это нравится?

— Кукла как кукла, — проворчала Люси, натягивая на плечи одеяло — утро выдалось прохладное. И вдруг подскочила на кровати. Сон мигом слетел с нее, и девочка узнала потрепанное коротенькое платьице, темные волосы и блестящее фарфоровое личико старой игрушки. — Неужели та самая? — воскликнула она и вздрогнула от страха. — Где ты ее взяла?

— В спальне у Софи, — ответила Эми-Бет.

Что? В спальне у Софи? Но кто ее туда положил? И вообще, с чего ты взяла, что эта кукла та же самая? Так не бывает! Вещи из зеркала не могут попасть в реальный мир, они не могут выходить из зеркала.

Люси, в нормальных зеркалах ты видишь свое отражение, а не фильм ужасов. Послушай, я тоже стараюсь сохранять здравый смысл, но это нелегко. Я ничего не понимаю. Может, рассказать тетушке Пэтси? Как ты думаешь, она поверит?

— Не знаю. Я боюсь даже дотронуться до этойI куклы. Что мы будем с ней делать? По-моему, не стоит оставлять ее у Софи, и, честно сказать, мне не хочется, чтобы она лежала у меня.

— Ладно, пусть пока полежит у меня. Если Со- [ фи спросит, скажем, что мы решили сшить для куклы новое платье, потому что старое совсем истрепалось. Но, я думаю, она и не заметит, что кукла исчезла. Она поглощена только Милочкой и больше ничего вокруг себя не видит.

Люси с сомнением взглянула на сестру.

— Новое платье? Она не поверит! С каких это пор мы с тобой научились шить или проявляем интерес к кукольным нарядам? Нет, если хочешь,

чтобы она нам поверила, придумай объяснение получше.

Эми-Бет невольно улыбнулась.

— Да, ты права. Объяснение притянуто за уши.

В последние дни столько странного происходило,

что я совсем потеряла связь с реальностью! Ладно, отнесу куклу к себе, а потом спустимся к завтраку. Давай не будем ничего объяснять, пока Софи сама не спросит, где кукла. Может, она вообще не заметит, что кукла пропала. А когда она поведет Милочку гулять, поговорим потихоньку с тетей Пэтси Так и сделали. Софи доела блинчики с сиропом (любимое блюдо тетушки Пэтси) и тотчас же убежала гулять с Милочкой. Собачка радостно скакала за ней по пятам, виляя хвостом — она пред- вкушала, что прогулка принесет обеим немало веселья.

— Тетя Пэтси, — осторожно начала Эми-Бет, — как у вас в последнее время с фантазией?

Тетя Пэтси вытерла с губ остатки сиропа и выжидательно посмотрела на девочек.

— Фантазия? Странный вопрос. Вы, молодые, думаете, что, когда человеку минует четырнадцать, он теряет всякую фантазию. Позвольте вас заверить, моя фантазия работает не хуже, чем в былые годы. Поэтому давайте выкладывайте, что у вас на уме. — Она оперлась локтями о край стола и, переводя взгляд с одной девочки на другую, ждала, которая же из них заговорит.

Обе сестры принялись рассказывать одновременно, каждая свою часть истории, и понять что-нибудь было нелегко. Через десять минут локти тети Пэтси по-прежнему покоились на столе.

— Да, девочки, чтобы поверить в вашу историю, действительно нужна богатая фантазия, — произнесла она наконец. — Мне даже не думается, что вы могли бы такое сочинить.

Вы в самом деле нам верите? — с надеждой спросила Люси. — Мы сами себе с трудом верим и, самое главное, не хотим лишний раз пугать Софи. Она и так напугана. Но мы не знаем, что делать, поэтому и решили посоветоваться с вами.

В этот миг дверь распахнулась, и в кухню стремглав влетела Софи.

— Милочка! Где же Милочка? Я ее потеряла! Спустила с поводка на минутку, чтобы побегать, а потом глядь — ее нету! Может, она погналась за кем-нибудь, за кроликом, например. Я звала ее, звала, а она не возвращается! Тетя Пэтси, пожалуйста, помогите ее найти! — Заливаясь слезами, малышка рухнула на руки тети Пэтси.

— Тише, тише, девочка моя, успокойся, мы ее отыщем. Погодите только, надену жакет, и пойдем искать. А если нынче утром не найдем, к обеду она сама вернется. Есть захочет — долго гулять

не станет. — Тетя Пэтси сняла с крючка длинный теплый жакет. — А вы, девочки, посидите-ка лучше дома. На улице холодно, да и мама с минуты на минуту может позвонить. — Подтолкнув Софи к выходу, тетя Пэтси обернулась к Эми-Бет. — Ничего не рассказывай маме, если и вправду позвонит. Успеет узнать обо всем, когда вернется.

Люси и Эми-Бет принялись убирать тарелки. После завтрака.

Эми-Бет, — вдруг сказала Люси, — вчера вечером, когда мы вышли из библиотеки, куда ты положила музыкальную шкатулку?

— По-моему, я вообще не брала ее с собой, пожала плечами старшая сестра. — А если и взяла честное слово, не помню, куда отнесла. Давай поскорее закончим с уборкой, а потом пойдем поищем. Может, к тому времени тетя Пэтси и Софи вернутся с Милочкой.

Из-за окна доносились голоса тети Пэтси и Софи. Они по очереди окликали Милочку. Голос тети Пэтси звучал громко, резко, а маленькая Софи, казалось, еле сдерживает слезы.

Мама в самом деле позвонила этим утром, чуть позже, и сказала, что они повеселились очень хорошо и поэтому решили остаться в гостинице до конца выходных. Если тетя Пэтси не против, пусть побудет с детьми. Эми-Бет сообщила маме о пропавшем щенке и сказала, что тетя Пэтси ушла его искать, но скорее всего не станет возражать против того, чтобы погостить еще пару дней. Поэтому мама с папой могут отдыхать сколько хотят. Мама сказала, что перезвонит тете Пэтси немного позже, и повесила трубку.

Но и к обеду щенка все еще не нашли. Не раз обыскав и двор, и сад, и пустырь за домом, тетя Пэтси уговорила Софи вернуться домой и съесть хоть пару ложек теплого супа.

— Она вернется, Софи, обязательно вернется, подожди, вот увидишь. — Но Софи лишь безутешно рыдала.

Эми-Бет и Люси старались успокоить ее, как могли.

— Тетя Пэтси права, — говорила Эми-Бет. — Милочка обязательно вернется. Собаки не любят гулять по улицам в холодную погоду, поэтому увидишь, она вернется к полднику, если не раньше.

Люси обняла сестренку за плечи.

— Давай-ка пойдем поиграем во что-нибудь, глядишь, и скоротаем время, пока Милочка не вернется. Где твоя музыкальная шкатулка? Отыщем ее, заведем, и посмотришь, как кружится твоя балерина. Прежде, глядя на нее, ты всегда улыбалась.

Софи вытерла глаза промокшим платком.

— Ладно, — с неохотой ответила она. — Только я не знаю, где шкатулка. Помогите мне ее отыскать.

Тетя Пэтси с благодарностью улыбнулась Люси.

Что ж, девочки, пойдите поищите свою балерину. А я буду смотреть в окно кухни — вдруг Милочка явится пообедать. И не забывайте, я остаюсь у вас до конца выходных, поэтому подумайте, чем нам заняться. Хочешь, Софи, я завью тебе волосы в пышные-препышные локоны?

Наверно, музыкальная шкатулка осталась в библиотеке, — предположила Эми-Бет. И едва эти слова сорвались с ее губ, она поняла, что знает, где искать Милочку. — Люси, отведи Софи наверх, в спальню, а я схожу и принесу балерину.

— Но. — хотела было возразить Люси, однако, поймав предостерегающий взгляд старшей сестры, предпочла промолчать и отвела маленькую девочку наверх.

Эми-Бет осторожно приоткрыла дверь библиотеки, опасаясь увидеть что-нибудь страшное. Но нет! В комнате было тихо, зеркало не подавало признаков жизни, музыкальная шкатулка стояла на столе, там, где они ее и оставили. «Интересно, что будет, если. » — подумала девочка, а потом решила довериться интуитивному желанию и завела музыкальную шкатулку.

Как только зазвучала мелодия, она переставила шкатулку на стол и начала внимательно смотреть в зеркало.

И опять внутри зеркала заклубилась туманная дымка. Когда она рассеялась, взору Эми-Бет предстала все та же девочка. На коленях у нее, как и предполагала Эми-Бет, сидела Милочка.

— Отдай, она не твоя, — выпалила Эми-Бет, даже не удостоверившись сперва, слышит ли ее девочка в зеркале — так не терпелось ей вернуть щенка. — Это собачка моей сестры. Она потеряла ее и очень горюет. Отдай!

Девочка в зеркале медленно подняла глаза и посмотрела прямо в лицо Эми-Бет.

— А с чего это я должна ее отдавать? Она же играет с моей куклой!

Эми-Бет в изумлении отступила на шаг. Значит, девочка тоже ее видит и они даже могут разговаривать!

— Она не воровала твою куклу, — сердито возразила Эми-Бет. |Кто-то подложил ее к ней в комнату. И вообще, разве можно украсть что-нибудь у того, кто в зеркале? Глупости какие-то.

— А что же тогда не глупости, ответь, Эми-Бет? Ты же сейчас разговариваешь с зеркалом. Разве это логично?

— Откуда ты знаешь, как меня зовут? Кто ты такая? Что все это значит? Почему ты издеваешься над моей семьей?

— Ах, как мы рассердились! Что ж, если найдешь время выслушать меня, отвечу на все твои вопросы. Я знаю, как тебя зовут, потому что ты много раз заходила в эту комнату, и сестры называли тебя по имени. Теперь отвечу на второй вопрос. Меня зовут Сара, и, как ты уже догадалась, я хранительница этого зеркала — или, точнее сказать, хранительница неприкаянных душ. Я сама одна из них. Я вовсе не желаю зла твоей семье. Вы, девочки, сами заварили кашу, когда впервые завели музыкальную шкатулку. Так происходит из века в век — если кто-нибудь заводит эту мелодию, зеркало оживает и показывает все страшные сцены, свидетелем которых оно становилось на протяжении многих лет. Сколько сцен вы уже видели — две? Значит, вас ждут еще две тысячи триста семьдесят пять. Ой-ой-ой, я вижу, ты испугалась?

Эми-Бет изо всех сил старалась сохранить спокойствие. Она понимала: чтобы получить обратно щенка и вернуть семье хоть какое-то подобие спокойной жизни, нужно выудить из девочки как можно больше сведений.

— Что значит — неприкаянные души? — одеревеневшими губами спросила она.

Не переставая поглаживать спину щенка, девочка подняла глаза.

Это души, которые никогда не смогут обрести полный покой, души людей, погибших насильственной или нелепой смертью, людей, чья семья несет на себе бремя вины. Вот что это такое. Я сама выросла в этом доме. Это было давно, в начале девятнадцатого века. Моя мама служила здесь экономкой, но к ней относились не как к служанке, а как к члену семьи. И ко мне тоже. Мы с ней вдвоём были счастливы. Мой отец умер от туберкулеза через год после того, как родилась я, поэтому мама считала, что ей очень повезло найти такое хорошее место, да еще у таких порядочных людей. Все шло как нельзя лучше, пока в доме не появился новый садовник. Мне он никогда не нравился, но, думаю, маме было одиноко, поэтому она начала встречаться с ним. Иногда они проводили вместе целые дни. Он знал, что я его не люблю, и платил мне той же монетой. Иногда он лгал моей матери, говорил, что я плохо себя веду, специально для того, чтобы она на меня рассердилась. И вот в один ужасный день все кончилось. Однажды я зашла в кухню и вдруг увидела, что он изо всех сил трясет мою мать за плечи, кричит, что она должна сделать выбор — «эта девчонка или я». Я, конечно же, не поняла, о чем идет речь, просто увидела, что этот злой человек причиняет боль моей матери. Я закричала, чтобы он отпустил ее, но он не обратил на меня внимания. Тогда я бросилась на него и принялась молотить по спине кулаками. Но он был такой огромный, что мои удары были Для него слабее комариных укусов. Он продолжал трясти мою мать, распаляясь все сильнее и сильнее. Тогда я кинулась к столу, схватила самый большой нож, какой попался под руку, и бросилась на Него, крича, чтобы он отпустил маму. Но в тот когда я замахнулась, он сделал шаг в сторону, поэтому удар пришелся не в него, а прямо в грудь моей маме.

«Ты убила свою мать, ты убила Ханну!» — заорал он на меня. Его голос по сей день звенит у меня в ушах. Я в ужасе отшатнулась, все еще сжимая окровавленный нож. Мама лежала на каменном полу кухни, и из раны на груди потоком лилась кровь. «Она мертва! — продолжал кричать он. — Посмотри, ты убила собственную мать!» Тогда я снова схватила нож и по самую рукоятку вонзила его себе в сердце.

Эми-Бет ахнула и шагнула к девочке.

— Сара, но ты же не нарочно, это была трагическая случайность, ты же не хотела ее убивать! Значит, вот как ты умерла — покончила с собой?

— Да, — ответила Сара. — И в эту минуту музыкальная шкатулка играла эту самую мелодию — мамину любимую. А на стене в большом холле, прямо за дверями кухни, висело это зеркало. Уже в те годы оно было очень старым, если судить по сценам, которые мне доводилось видеть. По какой-то неведомой причине оно вобрало в себя мою истерзанную душу, и с тех пор, как только кто-нибудь включает музыкальную шкатулку, я вынуждена снова и снова просматривать сцены ужасных смертей. Никогда не найти мне покоя, никогда, да я его и не заслуживаю.

Вид у Сары был такой несчастный, что Эми-Бет почти что пожалела ее.

— Мы придумаем, как тебе помочь, — пообещала она. — Не можешь же ты до скончания века обитать в зеркале и изо дня в день видеть перед собой сцены ужасов. Должен быть какой-то выход, Сара, только я пока не знаю какой. — Как только Эми-Бет закончила говорить, лицо Сары в зеркале начало бледнеть, опять затянулось дымкой и исчезло. Зеркало снова стало обыкновенным зеркалом.

— Я вернусь, Сара, поверь мне! — крикнула Эми-Бет, надеясь, что девочка в зеркале все еще слышит ее. Она поклялась себе, что не успокоится, пока не найдет способ помочь несчастной Саре. Пусть она пока еще не знает, что делать, но обязательно найдет выход.

После полудня сестры остались наверху, развлекая друг друга. Люси принесла одну из своих любимых книг, которыми зачитывалась в раннем детстве, и девочки читали ее в лицах — каждая изображала одного из персонажей. Тетя Пэтси, как и обещала, завила Софи волосы, а Эми-Бет с Люси раскрасили ей ногти в разные цвета — они были готовы на все, лишь бы отвлечь сестренку от мыслей о пропавшем щенке.

Незадолго до полдника раздался стук в дверь. Тетя Пэтси вышла отворить. Софи бросилась за ней — она надеялась услышать новости о Милочке. Но на пороге стоял молодой человек, высокий и симпатичный. Тетя Пэтси с улыбкой спросила:

— Вы миссис Джонсон? — спросил юноша, улыбнувшись в ответ.

— Нет, я сестра миссис Джонсон. Что вам угодно?

О, простите, вы меня не знаете, мистер Джонсон просил меня зайти в выходные и осмотреть участок. Видите ли, меня зовут Джим, я новый садовник.

— Входите, входите, — пригласила его тетя Пэтси. — Нет, Гарри ничего не говорил мне о садовнике. Хотя он собирался быть дома в эти выходные, поэтому, вероятно, рассчитывал сам встретить вас. Впрочем, ничего страшного, раз мы все дома, можете и без него походить здесь, посмотреть участок. Не хотите ли чаю? Девочки с удовольствием.

Тетя Пэтси бросила взгляд на Эми-Бет — та только что села за стол. Глаза девочки были широко распахнуты, краска отхлынула от лица, она буквально пожирала взглядом нового гостя.

— Эми-Бет, что с тобой? — удивленно спросила тетя Пэтси. — На тебе лица нет, можно подумать, будто ты увидела привидение!

Эми-Бет с трудом отвела взгляд от молодого человека.

— Простите, тетя Пэтси, я не расслышала, что вы сказали. Я задумалась.

— Я предложила нашему гостю горячего чаю, только и всего, день нынче прохладный, и решила, что вы, девочки, не откажетесь поставить чайник!

Люси, сообразив, что сестра не в состоянии сдвинуться с места, быстро повиновалась, встала и поставила чайник на плиту. Надо поскорее увести Эми-Бет из кухни и выяснить, что с ней стряслось.

Тем временем Эми-Бет пыталась прийти в себя. «Новый садовник», — без конца мысленно повторяла она. Папа ни разу не упомянул, что собирается нанять садовника. Нет, все правильно, участок, конечно, огромный и требует колоссального труда, но папа не говорил, что ему требуется помощник.

Поэтому, когда Люси спросила, не может ли она помочь ей разобраться с очень сложным оборотом, который встретился ей в новой книге, Эми- Бет с радостью ухватилась за эту возможность, хотя прекрасно знала, что там, где дело касается грамматики, Люси не нуждается ни в какой помощи. Эми-Бет понимала, что это только предлог выманить ее из кухни, и была благодарна сестре за него.

Девочки направились прямо в библиотеку — они знали, что это единственное место в доме, куда Софи не осмелится последовать за ними.

— Выкладывай, — потребовала Люси. — Почему ты при виде садовника побледнела как полотно? Я даже испугалась за тебя!

Эми-Бет закрыла лицо руками.

— Ох, Люси, не знаю, что делать, что делать! Может, у меня фантазия не в меру разыгралась, может, я вообще теряю рассудок!

— Так расскажи мне все по порядку, и вместе что-нибудь придумаем, — рассудительно заметила сестра.

Эми-Бет поведала сестре обо всем, что случи лось накануне в библиотеке. Рассказала, что по вине садовника маленькая Сара убила сначала мать, а потом и себя, не забыла упомянуть, что Милочка все это время была у Сары.

— Боже мой, неудивительно, что ты побледнела, когда в кухню вошел новый садовник. Понимаешь, я не увидела в его приходе ничего подозрительного, но ты слышала историю Сары и поэтому, естественно, сразу встревожилась. И все-таки знаешь что, Эми-Бет, если бы я вместе с тобой не видела ту вчерашнюю сцену с девочкой и куклой, то не поверила бы ни единому твоему слову.

— Да, понимаю, иногда мне и самой трудно поверить в свои слова. Уж больно невероятным все это кажется. Но все это происходит на самом деле, и происходит с нами. Сара действительно гладит нашего щенка, и у нас в кухне сидит загадочный садовник. Давай решать, что нам делать.

Я обещала Саре, что найду способ выручить ее, и надеюсь, что ты поможешь мне что-нибудь придумать. Давай вернемся в кухню и посмотрим, что будет дальше. Теперь, поговорив с тобой, я немного успокоилась.

Девочки вернулись в кухню и обнаружили, что там никого нет. Они накинули жакеты и вышли из дому — поискать тетушку Пэтси. Они отыскали ее вместе с Софи и новым садовником в самом запущенном уголке сада.

— Да, этой земли давно не касалась лопата, — говорил молодой человек. — Все сплошь заросло сорняками. Много труда придется вложить, если, конечно, мистер Джонсон согласится нанять меня.

Тетя Пэтси улыбнулась и заправила за ухо выбившуюся прядь волос.

— О, я уверена, Джим, вы получите это место. Знаете что? Раз уж вы пришли, почему бы вам не приступить к работе прямо сейчас, именно на этом участке? Вот удивится Гарри, когда вернется! А то здесь такое запустение — больно смотреть!

«Джим, — поморщилась Эми-Бет. — Значит, они уже запанибрата!» И что это за странная просьба — «начните работу, раз уж вы пришли»? Тетя Пэтси не ведает, что творит. Этот человек может быть опасен! Но как рассказать тетушке такое смехотворное на первый взгляд окончание истории с зеркалом? Она и первую-то часть пропустила мимо ушей. Решила, наверно, что девочки все выдумали. Эми-Бет решила до поры до времени держать язык за зубами. В конце концов, завтра вернутся мама и папа, и тогда они с Люси непременно расскажут им обо всем — обязательно расскажут, как бы нелепо это ни прозвучало.

— Замечательная мысль, Пэтси. Покажите, где лежат садовые инструменты, и я начну расчищать этот участок, пока погода стоит хорошая и дождя нет.

Тетя Пэтси, Софи и Джим направились к одному из каменных сараев, где папа хранил садовые инструменты и все, что было ему необходимо для мелких хозяйственных работ.

— Ну, — спросила сестру Люси, — что ты об этом думаешь?

— По-моему, мы пока не в силах ничего сделать. Подождем. Завтра вечером вернутся мама и папа. Может, во всем этом вообще нет ничего подозрительного. Если бы в рассказе Сары упоминался молочник, мы что, стали бы шарахаться от нашего разносчика молока? Отказались бы пить горячий шоколад из опасения, что он туда чего-нибудь подсыпал? Вряд ли. Наверное, мы слишком остро воспринимаем все, что здесь происходит. Пойдем немного прогуляемся, мы чересчур засиделись дома.

Девочки крикнули тете Пэтси, что пойдут на прогулку. Тетушка помахала им рукой, затянутой в тонкую перчатку, и вошла в сарай с инструментами.

Эми-Бет и Люси так увлеклись разговором, что на прогулке забрели гораздо дальше, чем намеревались. Незаметно они очутились на окраине ближайшей деревни и, перед тем как вернуться, решили зайти в деревенский магазинчик и купить хрустящих хлопьев, свежих журналов и немного ирисок.

— Будем жевать ириски, чтобы не умереть с голоду по дороге домой, — рассмеялись они и пустились в обратный путь.

Свернув за околицу, они вышли на шоссе, ведущее к дому, и увидели, что Джим все еще работает в саду. Он снял куртку, закатал рукава и энергично выкорчевывал старый, засохший кустарник, попутно расчищая прелую листву. Весь мусор он аккуратно складывал в большие мешки — наверное, их дала ему тетушка Пэтси.

— Добрый день, девочки, — улыбнулся он, заметив сестер. Они улыбнулись в ответ — им было неловко за то, что они совсем недавно так плохо о нем подумали.

— Здравствуйте, — ответила Люси, подходя поближе. — Как вы славно поработали, — заметила она. — Наверное, в этом уголке сада не ступала нога человека.

Джим ненадолго прервал работу и, облокотившись на лопату, вытер пот со лба.

— Да, что верно, то верно. Если не ошибаюсь, тебя зовут Люси? — Девочка кивнула. — Вскоре начну вскапывать — постараюсь разрыхлить землю, пока не стемнеет. Незачем терять время, пока так славно светит солнышко. Правда?

— Хотите ириску? — предложила Эми-Бет, стараясь загладить вину за то, что не слишком любезно встретила Джима.

— Нет, спасибо. Лучше бы выпить чего-нибудь холодного, если не возражаете.

— Нет, конечно же, не возражаем, — отозвалась Эми-Бет. — Сейчас принесу. Люси, побудешь немного здесь?

Люси кивнула. Рот у нее был набит ирисками, поэтому говорить она не могла.

— Принеси мне тоже, — сумела наконец выдавить она. Эми-Бет рассмеялась, глядя на склеенные челюсти сестры, показала ей большой палец и поспешила к дому.

Войдя в кухню, она наполнила большой кувшин прохладным соком из холодильника, поставила на поднос несколько стаканов и через несколько минут вернулась в сад. В эту минуту Джим рассказывал Люси о том, что за растения он выкорчевал из земли, и пытался объяснить ей разницу между сорняками и полезными травами. Эми- Бет села на низенькую садовую скамейку и предложила им обоим холодного соку. Джим залпом выпил стакан, потом сказал, что ему пора возвращаться к работе, однако девочки, если им интересно, могут остаться и посмотреть.

Эми-Бет и Люси сели на скамейку, наслаждаясь теплым послеполуденным солнышком, и прислушивались, как с глухим стуком вонзается в землю острая лопата Джима.

— На что это я здесь напоролся? Камень, что ЛИ? Не идет лопата дальше, и все тут, — пожаловался Джим.

Он еще раз вонзил лопату в землю и налег на нее всем телом, но безуспешно. Девочки тоже услышали, как металлическое лезвие лязгнуло о камень. Джим склонился над землей. Девочки подошли поближе — посмотреть, что он будет делать. Он начал сгребать в сторону землю и глину, чтобы расчистить камень и оценить, велик ли он — может быть, удастся выкопать его. Однако глыба оказалась гораздо больше, чем ему показалось сначала, и Джим опустился на колени, размышляя, что же с ней делать.

— Боже милостивый! Да что же это? — услышали девочки его удивленный возглас.

— Что случилось? — спросила Люси, подходя поближе. Эми-Бет опустилась на колени рядом с Джимом.

Что это такое? — хором спросили сестры.

Новый садовник поднялся на ноги.

— Не знаю, стоит ли вам, девочки, смотреть на это. Может, лучше сначала позвать тетю Пэтси.

Эми-Бет склонилась пониже и вгляделась в расчищенную Джимом прогалину. Внизу лежал заросший мхом и зеленой плесенью. могильный камень!

Надгробие, Люси, он выкопал надгробие!

Дайте прочитать, чье имя на нем написано! — возбужденно вскричала Эми-Бет. Ей с самого начала не терпелось узнать историю дома, выяснить, кто в нем жил в былые времена, а теперь, после неожиданной находки, она наверняка выяснит что-нибудь интересное.

— Дай-ка мне кувшин с соком, — попросила она сестру и осторожно принялась лить жидкость на могильный камень, смывая с него грязь и счищая мох.

— «Ханна Фотерингэм», — вслух прочитала она, расчистив имя, высеченное на верхушке камня. Потом принялась соскребать грязь дальше и вскоре обнаружила еще одно имя: «Сара Фотерингэм, возлюбленная дочь Ханны». Ниже стояли даты — их Эми-Бет пока еще не могла прочитать.

Ханна! Сара! Это же та самая девочка из зеркала! — взволнованно воскликнула Эми-Бет, обращаясь к Люси. — Мы нашли могилу девочки из зеркала и ее матери! — вскричала она. Люси опустилась на колени возле сестры и, не веря своим глазам, рассматривала находку.

Джим озадаченно почесал затылок.

— Девочка из зеркала? — переспросил он. — Объясните ради бога, о чем вы говорите?

Эми-Бет взглянула на него, будто громом пораженная. Она поняла, что не должна болтать ничего лишнего — иначе им с Люси запретят подходить к могильному камню. А тетушка Пэтси и без того будет рада не подпускать их к страшной находке! Она встала на ноги и напустила на себя как можно более спокойный и равнодушный вид.

— О, это просто игра, в которую мы иногда играем. Наряжаемся в старинные костюмы и смотримся в зеркало, представляя, будто мы — те люди, которые жили в этом доме сотни лет назад. Так уж получилось, что двоих наших придуманных персонажей зовут Ханна и Сара, вот и все. Удивительное совпадение — мы нашли могильный камень с точно такими же именами!

— Да, странное совпадение, — эхом откликнулся Джим. Объяснение девочек совершенно не убедило его. — Слушайте, отойдите подальше и не трогайте больше

Он зашагал к дому, а Эми-Бет поспешно схватила небольшие грабли, которые принес с собой Джим. Ей не терпелось прочитать оставшиеся слова на могильном камне. Она принялась торопливо сдирать мох и вскоре сумела открыть всю надпись.

ва на могильном камне. Она принялась торопливо сдирать мох и вскоре сумела открыть всю надпись.

«Ханна Фотерингэм, — снова прочитала Эми- Бет. — Родилась в 1801 году, скончалась в 1851 году. Сара Фотерингэм, возлюбленная дочь Ханны, родилась в 1820 году, скончалась в 1829 году».

— Ты понимаешь, что это означает? — взволнованно обернулась она к Люси. — Сара не убила свою мать — та умерла своей смертью двадцать два года спустя! Сара совершенно напрасно покончила с собой, она не убийца своей матери! Надо скорее рассказать ей! Теперь ее душа сможет найти упокоение! Пошли! Быстрее!

Люси вскочила и отряхнула платье.

— Возьмем музыкальную шкатулку — и сразу в библиотеку! Надо связаться с Сарой и рассказать ей о нашей находке!

Девочки поспешили к дому. По дороге они встретили тетю Пэтси, Джима и маленькую Софи. Лицо малышки было залито слезами, губы кривились — она никак не могла успокоиться из-за потери щенка. Эми-Бет ласково обняла сестренку.

— Мы найдем Милочку. Вот увидишь, мы обязательно ее найдем. — На миг в глазах Софи затеплилась надежда.

— Но где вы собираетесь ее искать? Мы все вокруг обшарили. — Лицо девочки опять помрачнело. — Тетя Пэтси сказала, она вернется к обеду, потом — к полднику, а ее до сих пор нет и нет.

Эми-Бет успокаивающе погладила малышку по голове.

— Честное слово, маленькая, мы отыщем твое сокровище, — пообещала она.

— Разве вы не с нами? — крикнула им вслед тетя Пэтси. — Джим рассказал о вашей удивительной находке.

— Гм, да, мы вернемся через минутку, тетя Пэтси, только сначала нам нужно кое-что сделать в доме, — отозвалась Люси.

Вернувшись в дом, девочки сразу же отправились в библиотеку и широко распахнули дверь.

— Эми-Бет, где музыкальная шкатулка? — спросила Люси.

— Наверное, там же, где я ее оставила, на столе. Ага, вот она. Дай-ка сюда, Люси, надо завести ее поскорее. Вызовем Сару.

Девочки завели пружину, заиграла музыка, они поставили шкатулку на стол и в напряженном ожидании всмотрелись в зеркало.

— Ну, Сара, появись, появись же скорее, нам очень нужно с тобой поговорить. Появись, пожалуйста!

На глазах у девочек зеркало опять подернулось туманной дымкой, которая так пугала их раньше.

Она заклубилась, стала гуще, потом рассеялась, и из тумана выплыло детское лицо Сары.

— Эми-Бет! Смотри! У нее на коленях Милочка — Люси указала в зеркало.

— Да, знаю, Люси, знаю. Но сейчас нам важнее другое. Сара, ты нас слышишь?

Сара уныло посмотрела на сестер.

— Да, слышу. Для чего вы меня вызвали? Что за спешка такая?

— Сара, — начала Эми-Бет, — выслушай меня, выслушай очень внимательно. Я буду говорить медленно и как можно отчетливее. Несколько минут назад мы были в саду, в том уголке, который лежит как раз перед домом, под старым дубом. Ты понимаешь, о каком месте я говорю, Сара? —Девочка кивнула.

— Мы наняли нового садовника, и сегодня он начал расчищать этот участок. Он весь зарос сорняками, и садовнику пришлось выкорчевывать старые кусты и бурьян. Этот участок, похоже, не трогали много десятков лет. Никогда не догадаешься, Сара, что мы там нашли. Могильный камень! Надгробие, на котором высечены имена — твое и твоей мамы.

Сара даже глазом не моргнула.

— Ну и что? И за этим вы меня потревожили? Я и без вас знаю, что мертва, и моя мать мертва тоже — я сама ее убила, помните?

—Да, Сара, но в этом-то все и дело. Выслушай меня внимательно. Ты не убила ее, ты не убила свою мать. Она умерла в 1851 году, а ты — на двадцать два года раньше, в 1829-м! Теперь понимаешь? Она не умерла в тот день, когда ты ударила ее ножом. Она осталась жива!

— Но этого не может быть! — возразила девочка. — Я там была, сама вонзила нож ей в грудь. Я убила ее, так и садовник сказал. Почему ты мучаешь меня, Эми-Бет, почему не хочешь оставив меня в покое?

— Послушай, Сара, если бы ты осталась в кухне еще немного, то увидела бы, что мама не умерла. Наверно, ты ее просто ранила, может, даже тяжело ранила, но она осталась жива. Она не умерла. Послушай, я своими глазами видела даты на могильном камне. Она не умерла!

Сара покачала головой и зажала уши руками, словно пыталась отгородиться от мучительных слов Эми-Бет.

— Неправда, этого не может быть.

Люси подошла поближе к зеркалу.

— Сара, я тоже видела это надгробие. Поверь нам обеим — мы говорим правду. К чему нам лгать?

— Ох, Сара, как бы я хотела, чтобы ты могла выйти с нами из дому и увидеть этот камень. Может, это убедило бы тебя. Но погоди-ка. Зеркало когда-нибудь повторяло для тебя сцену, в которой ты убиваешь свою мать?

— Да, конечно, повторяло, — ответила Сара. — Снова и снова, из года в год, эта сцена прокручивается у меня перед глазами, но, когда доходит до того места, где я замахиваюсь ножом, я зажмуриваю глаза и начинаю визжать. Поэтому я ничего не видела дальше. Понимаешь, Эми-Бет, я не хочу видеть того, что было, не хочу слышал голос этого человека, голос матери. Как бы ты себя чувствовала, если бы пришлось опять и опять смотреть, как ты убиваешь собственную мать?

— Понимаю, — сочувственно кивнула Эмми-Бет. — Знаешь, что я тебе посоветую? Попытайся хоть разок заставить себя досмотреть эту сцену до конца, и ты увидишь, что твоя мама осталась жива. Ты могла бы вызвать именно эту сцену? Или мы можем заставить зеркало показать нам ее?

— Не знаю. — Сара покачала головой. — Не нравится мне ваша мысль. Вряд ли это получится.

— Эми-Бет права, Сара, давай попробуем, — поддержала сестру Люси. — Понимаю, тебе это тяжело, но подумай только — сколько лет ты провела в тяжких муках, не находя покой, и тут тебе, может быть, выдалась возможность покончить с этим кошмаром раз и навсегда. Мы тебе поможем — ты только попробуй!

— Мне пора идти! — в замешательстве воскликнула Сара. Вид у нее был очень печальный.

— Не уходи, Сара, не уходи! — взмолилась Эми- Бет. — Останься, пожалуйста, давай поговорим

— Не хочу больше ни о чем говорить, — ответила Сара. — Мне нужно подумать. Давайте увидимся завтра. Приходите к зеркалу. Тогда и поговорим.

Голос Сары смолк. Ее изображение в зеркале исчезло. Эми-Бет и Люси печально переглянулись.

— Да, Эми-Бет, ты уговаривала ее, как могла, — вздохнула Люси.

Я старалась. Не знаю, будет ли польза, если зеркало воспроизведет эту сцену еще раз, покажет ли оно то, что мы хотим увидеть, но мы сделали все, что от нас зависело. Пойдем-ка в сад, к остальным, мне нужно проветриться.

Вернувшись в сад, девочки застали удивительную картину: Джим, тетя Пэтси и Софи ползали на четвереньках посреди расчищенного клочка земли. Джим успел убрать изрядную груду палой листвы и сухостоя, и под зарослями следопыты обнаружили еще три могилы. Надписи на каменных плитах гласили, что здесь похоронены некие мистер и миссис Делойт, а также их сын Эдвард.

— Наверно, это были хозяева дома, а Фотерингэмы состояли у них в услужении, — предположила Эми-Бет.

Тетя Пэтси удивленно взглянула на племянницу.

— Откуда ты знаешь? А вдруг все было наоборот?

— Гм. просто догадываюсь, — ответила девочка. — Может быть, вы правы, Делойты были прислугой у Фотерингэмов, откуда мне знать. Ладно, пошли лучше ужинать, я умираю с голоду. Тетя Пэтси встала и отряхнула землю с брюк.

— Я тоже проголодалась. Знаете, что я придумала? Давайте закажем ужин из ресторана на дом. Например, пиццу. Хотите? Джим, вы не останетесь с нами поужинать?

Джим взглянул на тетю Пэтси, потом на трех девочек — они выжидательно смотрели на него.

Эми-Бет и Люси к этому времени успели прийти к выводу, что новый садовник, пожалуй, не так уж и плох, поэтому поддержали тетю Пэтси гость за ужином им совсем не помешает. Все четверо расселись вокруг стола в теплой кухне и с аппетитом уплетали ароматную пиццу, запивая ее соком и обсуждая события бурного дня.

— Завтра утром нужно бы встать пораньше да расчистить остальную часть сада, — предложила тетя Пэтси. — Не годится, чтобы люди покоились посреди такого запустения. Можем посадим, новые цветы. Пусть сад станет по-настоящему красивым.

— Хорошая мысль, — поддержала ее Люси. — Интересно, почему последние владельцы дома так забросили сад?

— Ну, может быть, они не знали, что здесь есть кладбище. Ведь покойников похоронили очень давно, и с тех пор о них все забыли. Ладно, девочки, завтра постараемся на славу. Вот удивятся мама и папа, когда приедут и увидят, каким уютным и аккуратным стал ваш сад.

На следующее утро за завтраком Софи еле сдерживала слезы.

— Милочка, — Софи горестно покачала головой — Я думала, к утру она вернется. Это я во всем виновата. Наверно, она меня не любит.

— Ничего подобного, — заверила ее тетушка Пэтси. — Она тебя очень любит. Разве можно не любить такую милую девочку? Вот увидишь, она вернется, обязательно вернется. Честное слово. — Однако к этому времени даже тетя Пэтси начала задаваться вопросом, найдется ли когда-нибудь пропавший щенок.

Закончив завтрак, девочки снова вышли в сад и принялись мыть могильные камни, соскребать с них мох. Джим пришел немного позже и, как и обещал, сразу начал вскапывать землю, чтобы к приезду мистера и миссис Джонсон участок был готов для посадки цветов и могилы выглядели бы так, как им положено — чистыми и ухоженными.

Часов около одиннадцати Эми-Бет и Люси сказали тете Пэтси, что они пойдут в дом заварить чаю и скоро вернутся. На самом деле девочки направились в библиотеку — поговорить с Сарой. Войдя в комнату, они завели музыкальную шкатулку и стали напряженно вглядываться в зеркало.

— Сара, приходи. Это мы, мы вернулись. Обещали, что вернемся — и вот мы здесь.

В зеркале, как обычно, заклубился туман, и вскоре показалась Сара.

— Доброе утро, — поздоровалась она с сестрами.

— Доброе утро, — ответили они.

— Как ты сегодня поживаешь? — спросила Эми-Бет.

— Как, как? Места себе не нахожу. Страшно. Не знаю, что делать.

— Верно, верно, — вздохнула Эми-Бет. — Понимаю, каково у тебя на душе, но, пожалуйста, давай попытаемся. Мне кажется, у тебя все получится. Попробуй сделать так, чтобы зеркало показало тебе именно ту сцену. Постарайся, прошу тебя.

— Я долго размышляла и решила послушаться вас. Может, вы и правы. Ничего другого мне не остается. Я попробую.

Сара села, сложила руки на коленях, закрыла глаза и склонила голову в глубокой сосредоточенности. Она начала думать о матери, о страшном садовнике, о доброй миссис Делойт и ее муже, об их сыне Эдварде, который играл с ней и разрешал кататься на своей лошади. Девочка изо всех сил вызывала в памяти мысли, которые всегда, долгие сотни лет, выкидывала из головы.

— Зеркало, — молила она, — милое зеркало, прошу тебя, покажи мне этот день еще раз.

И вдруг это произошло! По другую сторону зеркала стояла, сжимая в руках букет летних цветов, та же самая маленькая девочка. Она гуляла вокруг дома, нежилась под теплым летним солнышком. Все утро она провела на кухне, помогая маме, но сейчас решила выйти подышать воздухом. Она набрала цветов для мамы и хотела отнести их ей.

Но, зайдя в дом, Сара остановилась в коридоре: из кухни, там, где оставалась ее мать, доносились громкие, повышенные голоса. Девочка пошла быстрее. Ей стало страшно. Вдруг мама попала в беду? Подойдя ближе, она узнала голос второго человека: это был садовник. Сара его терпеть не могла: он водил маму гулять, таскал за собой, даже когда она этого не хотела, жаловался, что ее дочь плохо себя ведет, что она капризная, испорченная девчонка. Никакая она не испорченная — просто она обожала маму и знала, что этот человек плохой, злой, что она не хочет видеть его рядом с мамой. Сара прислушалась — его голос становился все громче. Что он говорит? Надо выяснить.

— Выбирай, Ханна, — кричал он, — я или она! Твоя дочь — испорченная девчонка. Разве сама не видишь, какая она дрянь? Я ее не выношу. И не проси. Все равно моего жалованья не хватит, чтобы прокормить вас. А ты привыкла жить в роскоши, ни в чем себе не отказывая.

Сара застыла на месте — он уговаривал маму, чтобы она бросила ее, свою дочь! Хотел, чтобы они расстались! Нет! Ни за что! Будто со стороны, Сара услышала собственный крик. Скорее к маме, сказать ей, чтобы она его не слушала!

Потом Сара услышала голос матери — тоже сердитый.

— Хватит, Дик, я тебе сто раз говорила, все кончено. Я больше не хочу иметь с тобой дело. Ты хочешь, чтобы я выбрала? Я выбираю Сару и никогда не передумаю. Я тебя никогда не любила, а теперь просто ненавижу. Хочу, чтобы ты ушел из моей жизни, оставил в покое и меня, и мою дочь. Оставь меня, иначе мне придется рассказать миссис Делойт, что ты меня преследуешь.

— Ах, вот как ты заговорила?! — во весь голос вскричал Дик. — Значит, я тебе проходу не даю?

В покое не оставляю? Вот здорово! Да это ты за мной по пятам ходишь! Об этом весь дом знает! Помнишь, ты попросила меня съездить с тобой в Деревню за продуктами? Или это было просто так?

Дик, мне нужны были продукты, и я не могла их донести на себе. Если бы я знала, что ты так истолкуешь мои слова, ни за что бы тебя не попросила. А ты с тех пор при каждом удобном случае напоминаешь мне об этом! Никогда в жизни больше не попрошу тебя даже о самой маленькой услуге! А теперь уходи из моей кухни, мне пора браться за работу.

— Разве это твоя кухня? Это кухня нашей хозяйки, задаваки проклятой!

— Дик, не говори так о миссис Делойт. Она очень добра к нам.

— Ха! Может, к тебе она и добра, к тебе и твоему отродью, но меня она ни в грош не ставит.

Потом голос Дика стал мягче — садовник решил добиться своего уговорами.

— Ханна, умоляю, не прогоняй меня. Я без тебя жить не могу. Я тебя люблю, обожаю. Выходи за меня замуж. Давай уедем, мы будем счастливы вместе.

Сара чуть-чуть приоткрыла дверь кухни и увидела, что мама и Дик стоят в дальнем конце. Садовник крепко стискивал мамины руки и то и дело безжалостно встряхивал их — видимо, такова была его манера выказывать чувства.

— Пусти меня, Дик. Отпусти сейчас же! Мне больно! В этот миг Сара ворвалась в кухню, крича и размахивая кулаками.

— Пусти маму, пусти ее, ей больно! Слышишь, ей больно!

Конечно, больно. А она мне что — не больно делает? А если не поступит так, как я скажу, еще больнее станет. Проваливай отсюда, дрянь такая, нечего тебе тут делать. Я и сам управлюсь.

Тогда Сара бросилась на него.

Она изо всех сил замолотила страшного мужчину кулачками по спине, но удары были такими слабыми, что он будто и не замечал их и продолжал трясти Ханну, заломив ей руки за спину.

— Скажи этой мерзавке, чтобы ушла отсюда, скажи, чтобы проваливала с кухни, а то хуже будет! — рычал он.

Как Ханна ни билась, она не могла высвободить руки, поэтому она вытянула ногу и изо всех сил лягнула Дика в лодыжку.

— Ай! — взвыл он и вне себя от злости выпустил руки женщины и с силой ударил ее по лицу. Голова Ханны дернулась вбок, и Сара увидела, что из уголка рта у нее потекла струйка крови. Этого девочка вынести не могла.

Она принялась что есть силы бить садовника кулаками, молотила его, лягала, кричала, чтобы он пустил ее мать. Мама пыталась успокоить дочь, говорила, что ничего страшного не происходит, но Сара потеряла голову от ярости. Она метнулась к кухонному столу, ища, чем бы ударить это чудовище, которое терзает ее маму. Под руку попался нож — самый большой, какой имелся в кухне.

Не помня себя от гнева и страха, девочка бросилась на Дика, замахнулась ножом. Но в этот миг садовник, видимо, почувствовал опасность и Шагнул в сторону. Нож попал прямо в грудь матери.

— Ты ее убила! — чуть ли не с торжеством заорал Дик. — Смотри, что ты наделала! Я всегда говорил, что ты дрянь! Смотри, ты убила родную мать! Дрянь паршивая, смотри, что ты натворила, видишь, из нее кровь хлещет! Ну что, сладко быть убийцей?

Оцепенев от ужаса перед содеянным, Сара шагнула назад. Ей хотелось отойти от мертвого тела как можно дальше. Вскоре отступать стало некуда, спина девочки уперлась в стену.

Дик, злорадно ухмыляясь, снова принялся орать:

— Ты ее убила! Ну как, довольна? Тебе не одиноко? Убила единственного человека на свете, который тебя любил — и она думала, что ты ее любишь! За что ты ее?

Большего Сара вынести не могла. Крепко сжав нож, она повернула его лезвием к себе и вонзила в сердце по самую рукоятку. Девочка умерла мгновенно.

В тот миг, как тело малышки рухнуло на пол, в кухню вошли еще двое. В дверях появились молодой мистер Эдвард и его конюх — они из коридора слышали все, что произошло.

Эдвард подбежал к упавшей Саре и осторожно поднял безжизненное тело. Казалось, он не замечает, что его одежда пропиталась кровью, льющейся из страшной раны на ее груди. Он обнял девочку и крепко прижал к себе.

Сара, милая Сара, что с тобой? — зарыдал он. Пощупал пульс на шее — сердце не билось. Мальчику не хотелось отпускать ее, он еще немного подержал Сару на руках, потом отнес ее из кухни в гостиную и осторожно положил на диван. Вернувшись в кухню, он понял, что Сара еще жива, хотя и едва дышала. Он отправил конюха в деревню за доктором.

В углу стоял злобный садовник. Он был чуть ли не доволен собой! Трудно было поверить, что он, как утверждал, любил женщину, которая лежала перед ним на полу из каменных плит.

— Убирайтесь, — процедил Эдвард сквозь стиснутые зубы. — Уходите и, если вам дорога жизнь, никогда больше не попадайтесь мне на глаза!

Дик мгновенно исчез. Он уже не раз сталкивался со вспышками гнева у юного хозяина и предпочел скрыться с глаз, пока дело не передали в руки закона. Еще бы — его прошлое было богато такими событиями, о которых ему нисколько не хотелось ставить в известность полицию!

Эдвард перенес Ханну в комнату своей матери и там дожидался врача. Тот вскоре пришел и, бегло осмотрев Сару, подтвердил то, о чем Эдвард знал и без него.

— К сожалению, мой мальчик, она умерла. Мы ничего не можем поделать.

Эдвард провел врача в спальню матери и, пока тот не заметил, торопливо смахнул слезу.

— Не могу понять, почему это случилось. Она была такая очаровательная девочка, милая, красивая, добрая. Видимо, в кухне до нашего прихода произошло что-то страшное.

Эдвард поднялся по лестнице и провел врача в комнату, где лежала Ханна. Она потеряла много крови, но врач успел вовремя. Рана оказалась неглубокой, нож скользнул по ребрам и не причинил серьезного вреда.

Ханна Фотерингэм пролежала в постели с неделю или больше, и каждый день ее навещали миссис Делойт и Эдвард. Они разговаривали с больной, кормили ее с ложечки завтраком. Как выяснилось, в тот страшный день Сара едва не потеряла сознание, однако все-таки видела, как ее дочь ударила себя ножом в грудь. Глаза женщины опять наполнились слезами.

— Какой ужас! Сара убила себя из-за того, что ранила меня. Не могу поверить, что ее нет в живых! В ней для меня была вся моя жизнь. Я так любила ее! Что мне без нее делать, как жить! — Ханна спрятала Лицо в ладонях и горько зарыдала.

Миссис Делойт ласково обняла безутешную мать за плечи.

Знаю, милая, знаю, вы никогда не забудете Сару. Какая ужасная, нелепая смерть! Мы похороним ее на фамильном кладбище в саду, она всегда будет с вами рядом. Посадите вокруг любые цветы, какие хотите, мы всегда будем ухаживать за ее могилой — ради вас и ради памяти о Саре. Она была такое прелестное дитя! Понимаю, это вас не утешит, но вы хотя бы будете знать, что она недалеко от вас.

Эми-Бет медленно возвращалась к действительности и заметила, что ее глаза полны слез. Она украдкой вытерла их, пока Сара не заметила, и подошла поближе к зеркалу. Картина поблекла. Притихшая Сара сидела, съежившись в уголке, а маленький щенок лизал ее руку — казалось, он тоже понимает, что у девочки тяжело на душе.

— Сара, — тихонько позвала Эми-Бет. — Как ты себя чувствуешь?

Сара подняла голову и обернулась к Эми-Бет.

Мне трудно поверить. Значит, мама не умерла. Я не убийца своей матери! Подумать только, какие страдания мне пришлось выносить все эти годы, и, оказывается, ни за что ни про что! У меня в душе такая сумятица — я рада, что не убила свою мать, жалею ее за то, что она потеряла меня, свое единственное дитя, и до конца жизни страдала от одиночества, сержусь из-за того, что мне пришлось провести столько долгих лет здесь, в зеркале, ни живой, ни мертвой. — Договорив последние слова, девочка разразилась слезами. Жестокие рыдания сотрясали ее худенькое тело.

Люси тоже подошла поближе к зеркалу. Ей хотелось протянуть руку, дотронуться до Сары, погладить ее по голове, утешить.

— Бедная, бедная Сара, — вздохнула она. — Тебе столько довелось пережить.

Эми-Бет села в большое кресло напротив зеркала. Она держала в руках музыкальную шкатулку и рассеянно играла с балериной, ожидая, пока Сара немного успокоится. Наконец она решила, что настало время заговорить.

— Сара, я понимаю, каково у тебя на душе, но давай посмотрим на вещи с другой стороны. Ты теперь свободна. Тебе не нужно больше сидеть в зеркале, в этой заколдованной клетке — можешь выйти из него прямо сейчас, отправиться к маме, быть рядом с ней, там, где ты должна была оказаться много, много лет назад.

— Сара посмотрела на сестер и сглотнула слезы.

— Да, конечно, понимаю, я могу идти, просто никак не наберусь храбрости. Я давно привыкла жить здесь. И к тому же как мне вырваться из зеркала? Теперь, когда я узнала правду, мой разум свободен, но душа моя запуталась в этой ужасной паутине, и я не знаю, как из нее высвободиться!

Кажется, придумала, — сказала Эми-Бет, переводя взгляд с Люси на зеркало. — Но, боюсь, нам за это здорово влетит от мамы с папой. Бог свидетель, они не поверят ни единому нашему слову!

Она встала, отошла подальше от зеркала, взяла Люси за руку и увлекла за собой.

— До свидания, Сара, — прошептала она и знаком велела Люси тоже попрощаться с их новой подругой.

Эми-Бет подняла музыкальную шкатулку высоко вверх и что было сил метнула ее прямо в середину зеркала. Раздался громкий звон, и произошло именно то, на что девочка рассчитывала. Зеркало разлетелось на тысячи мелких осколков. Веером взметнулись брызги битого стекла. Девочки зажмурились, прикрывая глаза руками. Острые стеклянные иголки засыпали библиотеку.

Осторожно приоткрыв глаза, девочки увидели, что от зеркала осталась лишь пустая позолоченная рама. Послышалось негромкое тявканье. Люси нагнулась, заглянула под стол — там, тихонько поскуливая, сидела Милочка!

— Ах ты моя крошечка! Ты цела? Смотри, Эми-Бет, она порезала лапку о стекло! — Люси достала из кармана платок и крепко завязала собачке лапу. — Ничего страшного, ранка неглубокая, скоро заживет!

— Вот и все, — вздохнула Эми-Бет. — Как ты думаешь, получилось? Мы ее освободили?

— Наверное, да, — отозвалась Люси. — Я уверена, она нашла место своего последнего успокоения. И в этом ей помогла ты.

Не только я, — возразила Эми-Бет. — И ты тоже. Ладно, пошли отсюда, давай поищем Софи. То-то она обрадуется, когда увидит, кого мы ей принесли!

Выйдя из черного хода в сад, девочки сразу же увидели на дороге машину родителей. Папа с мамой наконец-то вернулись домой после долгих выходных. Они оживленно разговаривали с тетей Пэтси, Джимом и Софи — те, без сомнения, показывали им недавно расчищенный сад. Эми-Бет с Люси медленно зашагали к ним, с удовольствием наблюдая, каким восторгом загорелись глаза Софи, когда она увидела свою собачку. Она помчалась к Милочке, второпях едва не сбив с ног папу.

— Мама, папа, здравствуйте, — воскликнули старшие сестры. — Хорошо отдохнули?

— Да, милая, замечательно, — ответила мама. Папа улыбался.

Софи взяла у Люси щенка. Мама заметила перевязанную лапку.

— Что с ней стряслось? — обеспокоенно спросила она.

Эми-Бет и Люси взяли маму за руки и медленно повели ее к дому.

— Понимаешь, мам, — осторожно начала Эми-Бет. — Это долгая история.

Источник

Оцените статью
HQarch